Солнышко

Глава 8

 

 - Ань, - Мини уселась на подоконник и с интересом наблюдала, как я воюю с обновкой, которую мне купил отец для званного вечера в доме барона Грая-старшего. - Ты чего бесишься?

 - Я спокойна, - ответила я замогильным голосом и тут же взорвалась: - Зачем придумывать всю эту дребедень, которая мешает надеть платье?! Почему нельзя поехать в одном из старых нарядов? И вообще, я не хочу никуда ехать! Завтра ранний подъем и отъезд на практику, а я должна тащиться куда-то.

Мини соскочила с подоконника, легко всунула мою руку в потерянный рукав и затянула шнуровку. Я благодарно кивнула ей и уселась к зеркалу, собираясь наколоть фальшивые локоны. Подруга тут же отняла у меня рыжие кудри, и сама начала прилаживать их, потому что лицо у меня было зверское. Я с самого утра успела себя завести, и тому было несколько причин. Во-первых, это разговор с отцом, состоявшийся сразу после последнего и единственного зачета по светскому своду законов. Этот зачет, как и письмо, чтение и счет -  принимался менее строго. От кадетов требовалось писать более-менее грамотно, читать не по слогам, считать не на пальцах, иметь представление о гражданских законах. Все это входило в общее образование. Мы даже не нервничали, когда шли на эти зачеты. Отец дожидался, когда я, светясь от радости, что все позади, ввалюсь к нему в кабинет.

Генерал встретил меня довольной улыбкой, угостил конфетами с моим любимым соком, а потом перешел к непосредственной теме разговора.

 - Дочка, - начал он, - ты принимаешь предложение Ника Грая?

 - Какое? - я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что мне предлагал Ник.

 - О практике в «Стальных когтях». Я считаю, что это просто замечательное предложение. Тебе не придется мотаться по степи, не будет никаких неожиданностей. Спокойно пройдешь практику в комфортных условиях и после подашь в отставку.

Я отвернулась от отца, собираясь с мыслями, которые все еще витали далеко от генеральского кабинета, рисуя мне радужные перспективы на будущее. И вдруг «Когти». Если честно, я про них забыла практически сразу. Ник не напоминал, отец не заговаривал, а мой мозг не желал думать о предложении барона.

 - Папа, - я, наконец, подготовилась к ответу. - Я не буду принимать предложение барона Грая. Практику я хочу проходить со своей группой, в ранее определенном для этого гарнизоне.

 - Ана, - отец обошел стол и сел на его край. - Это очень хорошее предложение.

 - Мой генерал, вы всегда учили меня принимать решения самостоятельно и нести за них ответственность. Так вот я решила, что пройду практику на границе нашего королевства в крепости «Слава короля». Более того, о том, чтобы уйти на гражданку не может быть и речи. Я хочу служить своей Родине. Я пойду в академию и продолжу обучение.

Отец посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось вжать голову в плечи и бежать из кабинета ректора так быстро, чтобы ветер свистел в ушах.  Генерал резво спрыгнул со стола, стремительно прошелся по кабинету и вернулся ко мне.

 - Увольнение. - Четко проговорил он.

 - Нет! - я возмущенно смотрела на него.

 - Да! Иначе я тебя официально направлю в «Когти», - так он со мной никогда не разговаривал!

 - Ты еще признай меня негодной к службе! - я тоже вскочила.

 - Отличная идея, дочь, просто замечательная! Мне нравится. - Генерал так же стремительно прошел к своему креслу с высокой спинкой и сел за стол, схватив чистый лист бумаги.

Я потрясенно смотрела на то, как он начал возбужденно выводить кривоватые строчки, и не могла найти в себе силы, чтобы произнести хоть слово. Практически упала в кресло и уставилась на то, что пишет, ректор. Он действительно писал рапорт о признании меня негодной к службе в королевской армии! Я подняла на отца глаза, даже не замечая мутной пелены, вдруг закрывшей взор. Перо в руках генерала жалобно скрипнуло по столу, прорывая бумагу, он откинул его, смял лист и с яростью швырнул в стену.

 - Ана, девочка моя, - отец откинулся на спинку кресла, и устало вздохнул. - Я всегда давал тебе самой принимать решения, но это единственное, что я не могу тебе позволить сделать.

 - Папа! - я встала и уперлась руками в стол. -  Это не обсуждается! Я буду делать то, чему училась десять лет!

 - Анариоль Хард! - рык генерала разорвал тишину кабинета, и я села, испуганно глядя на отца.

Он взмахнул рукой, собираясь что-то сказать, вдруг начал хватать ртом воздух и обессилено упал в свое кресло, пытаясь рвануть на груди мундир.

 - Папа! - я вскочила и подбежала к нему. - Папочка, я сейчас, ты только подожди.

Глотая испуганные слезы, я расстегнула мундир, распахнула его, открыла окно, впуская в кабинет свежий воздух, потом рванула к дверям и заорала:

 - Лекаря! Срочно! Генералу плохо, быстро!!!

Топот в коридоре раздался почти сразу же, и в кабинет вбежал лекарь, сопровождаемый дежурным офицером, и два помощника лекаря. Меня оттеснили от отца, и началась суета.  Его чем-то отпаивали, давали нюхать пузырек с красноватой жидкостью, пустили кровь... Меня выпроводили из кабинета, потому что я вела себя совершенно недостойно кадета его величества - ревела и все порывалась пробиться к отцу.

Недалеко от кабинета ректора столпились кадеты. Они окружили меня, спрашивая, что случилось. Не смогла выдавить из себя ни слова. В результате, появился Крайс и увел меня в комнату преподавателей, где отпаивал водой и успокоительным настоем. Мне так было страшно, что я могу потерять моего папу!

 - Что произошло? - спросил Крайс, когда я перестала реветь, и теперь всхлипывала, и икала, тупо глядя себе под ноги. - Солнышко? - капитан Шеллис взял меня за руки и прижал их к своим щекам. - У тебя ледяные руки. - Сказал он и начал греть мои пальцы. - Так что случилось?