Страница 6 из 33
- Конечно-конечно. Я сам за ней схожу.
После ухода Арефьева молодой человек произнёс громким шёпотом:
- Я думаю, что дело было так…
- Тс! Мой друг, никогда не высказывайте ваших соображений на месте опроса свидетелей. Запомните это. Запаситесь терпением. У нас будет время для обсуждения ваших версий.
Хозяин дома вернулся быстро. За ним в комнату вошла дама лет тридцати, затянутая в тёмно-синее платье с плиссированной грудью и множеством в ряд мелких перламутровых пуговиц. Тёмные волосы женщины были стянуты на затылке в тугой узел и убраны под тонкую сетку. На носу красовалось внушительное пенсне на чёрном шнурке. Лицо было бледное, безбровое и оживлялось лишь красиво очерченными губами, как бы случайно попавшими к столь заурядной личности.
Собакин оценивающе скользнул взглядом по фигуре женщины и перевёл глаза на Николая Матвеевича. Тот с большим почтением усадил родственницу в кресло. Оба посетителя встали и представились. Дама, со своей стороны, внимательно рассматривала гостей, ничуть не стесняясь своего пристального взгляда.
Собакин изобразил на лице максимальную благожелательность и спросил:
- Лариса Аркадьевна, на ваш взгляд, что могло случиться с вашей племянницей?
- Право, не знаю. Я в таком же недоумении, как и Николай Матвеевич. Я в отчаянии…
Сказано это было плаксивым голосом, который под конец фразы дрогнул, и из-под пенсне капнула слеза.
- Лара, не надо! – наклонился к ней Арефьев.
- Ах, простите, – уткнувшись носом в кружевной платок, сказала Турусова. - Слушаю вас, спрашивайте.
- Вы ничего странного в поведении Анастасии Дмитриевны за последнее время не замечали? Может она с кем-нибудь тайно встречалась или переписывалась?
- Нет, ничего особенного не припоминаю. Всё было как всегда. Одну мы её редко куда отпускаем и всегда знаем, где она и с кем. В последнее время, возможно, была чуть бо́льшая суета из-за предстоящей свадьбы. Знаете, приданое надо было купить, приглашения сделать, свадебное платье заказать. А что касается её переписки… Почта, которая к нам приходит, складывается в вестибюле на китайском столике для визиток и все домашние сами забирают свою корреспонденцию. Никаких писем для Насти я не видела, кроме записок с цветами от жениха. А, впрочем, надо спросить у горничной – может она что-то видела и знает.
- А что жених? – обратился Вильям Яковлевич к обоим родственникам. – Как вы ему объясняете отсутствие невесты?
- На наше счастье он в отъезде по делам, в Петербурге. Вернется к субботе, через четыре дня. Очень надеемся до его приезда найти Настю, – ответил Николай Матвеевич.
- Хм. Вы хотите, чтобы я нашёл девушку за четыре дня?
- Десять тысяч рублей за достоверную информацию о её местопребывании. Еще столько же, если за эти четыре дня она будет дома, – срывающимся голосом проговорил Арефьев.
- А в случае смерти?
Турусова судорожно всхлипнула.
- В любом случае я хочу знать, где моя племянница и что произошло. Но, я полагаю, что всё это крайности. Здесь какое-то недоразумение, девичий каприз – не больше.
- Лариса Аркадьевна, в чём была одета Анастасия Дмитриевна, когда уезжала в церковь? Не было ли при ней в тот день чего-либо лишнего? Саквояжа, например?
- Нет. В руках у неё ничего не было. Я проводила её до входной двери: мы обсуждали меню свадебного обеда. Она была в тёмно-синем платье, суконной накидке с норковой опушкой. На ногах - замшевые серые ботики[13]. На голове – синяя бархатная шляпка с серым пёрышком.
- На ней были какие-нибудь драгоценности?
- Только жемчужные золотые серьги. Колец она не любит.
- Сколько могут стоить такие серьги?
- Они были куплены ей к последнему Рождеству и стоили сто восемьдесят рублей, – ответил Арефьев.
- А деньги у нее с собой были?
- Только мелочь для подаяния, - покачал головой Арефьев. - Я сразу проверил: все деньги в её шкатулке оказались на месте.
- Теперь позовите горничную, – попросил Собакин.
- Если я больше не нужна, - Турусова встала, – то хотела бы удалиться, - она повернулась к сыщикам. - Надеюсь на вашу помощь, господа. Наташу я вам сейчас пришлю.
Вошла опрятная молоденькая девушка в белом переднике и наколке. Поздоровалась, косясь на хозяина.
- Милая, ты ничего необычного не замечала за своей хозяйкой в последнее время? Например, взволнованность, тревогу, раздражение?
- Замечала, господин хороший. Я всё время замечаю за Настасьей Дмитривной взволнованность и раздражение. Завсегда это у них бывает.
Покраснев, Николай Матвеевич ввернул:
- Это она имеет в виду э… сложный характер племянницы.
- Да уж, ваша правда, барин. У барышни – характер, – продолжала горничная. – Чуть что не по ней…
- Извини, милая, - перебил её сыщик, – за последнее время что-нибудь было необычное в её поведении?
- Я не знаю. Со мной они не говорят ни о чём. Я делаю свою работу: приберу, подам что велят, причешу, когда надо, и всё.
- А в комнате барышни всё на месте с тех пор, как её нет?
- Рыться в чужом мы не приучены, а так, по виду, вроде бы всё на местах.
- Какие письма получала твоя хозяйка в последнее время?
- Не знаю я никаких писем. Последнее время цветных букетов и корзин приносят много. Это от ихнего жениха. Умучаешься с ними возиться. И не жалко им по холодной поре такие деньги на траву переводить!
- Откуда знаете, что букеты от жениха?
- Так в них всегда его карточка вставлена с золотым уголком и написано чтой-то красными чернилами. Такая у них манера. А боле ничего не знаю.