Страница 68 из 227
Саша также воздал должное мужеству отца Адриана, погоревал о гувернантке и слугах, а потом неожиданно спросил:
- Катюш, скажи честно: что-нибудь было между тобой и этим цыганом?
Катя ощутила, как приливает к щекам горячая кровь и поспешно огрызнулась:
- О чем ты? Кто он и кто я?
- А чего краснеешь тогда? – не отступил брат.
- Не было ничего! – вспылила Катя. – Чем подобной дурью маяться, подумал бы лучше о том, что он сказал!
- Это насчет того, что ты мор и смерть? – зевнул Александр. – Так я тебе всегда об этом говорил. А помнишь, покойная нянька твоя, Власьевна, тебя втихомолку так и называла: «моровое поветрие». Но ты у нее, конечно, кровушки попила…
- Саша, я серьезно, а ты шутишь. Тебе мало пятерых человек, погибших по моей вине?
- Да что за глупости? – брат явно начал сердиться. – Ну ладно, мадемуазель Дюбуа и Аникей со Степаном. Они, правда, из-за непослушания твоего погибли. Осталась бы дома, и они были бы живы. А священник и Леднев тут ни при чем. Это только их решение было на смерть идти. И оба, хоть один в раю, а другой в аду гореть будет, знали, на что шли.
- Ты думаешь? – нерешительно сказала Катя, взглянув на брата.
- Убежден. Думаешь, отец Адриан не понимал, что его жизнь в глазах Стрешнева гроша ломаного не стоит? Понимал прекрасно. Только совесть не позволила тебя в беде бросить. А Платон… - Александр вздохнул. – Ему всегда легче было застрелиться, чем прощения просить у кого-то, будь хоть трижды не прав. Поэтому один из первых дуэлистов был в полку.
- Я смотрю, тебе его жаль?
- Как же не жаль, Катюшка? – Александр вздохнул. – Друг все-таки. Мы в стольких передрягах вместе побывали. Один раз, когда меня ночью в уличной потасовке ранили, Леднев меня на своем горбу до самого дома тащил. Разве забудешь такое?..
Катины глаза наполнились слезами. Вот она уже и причиной Сашиного горя стала. Для чего ей надо было приезжать сюда и становиться между братом и его друзьями?..
Нет, что бы ни говорил Саша, она знает: и отец Адриан, и Леднев погибли по ее вине. А впрочем, что могло быть циничнее и вместе с тем глупее этой арифметики? Один, два, пятеро… На ее руках кровь, и этот грех не искупит никакое раскаяние…
Протянув руку, Александр ободряюще похлопал ее по плечу.
- Ты жива осталась и радуйся! Что было бы со всеми нами, если бы сгинула неизвестно куда?
- Вздохнули бы с облегчением, - всхлипнула Катя, вытирая слезы.
- Вот дура, - осудил брат. – Думай, что говоришь! Когда ты рассказывала, как из тонущей кареты выбиралась, я думал, что поседею. До сих пор не могу поверить: неужели тебе и вправду это удалось? - Александр покачал головой и перекрестился. – Впрочем, узнаю свою сестру.
- Что ты имеешь в виду? – Катя шмыгнула носом.
- Вспомнил, как однажды, - тебе было тогда лет восемь-девять, на тебя напала в поле свора нашего соседа Прозорова и ты отбилась от них палкой. Помнишь?
- Помню, конечно, - вздохнула Катя. – У меня шрамы от укусов на ногах так и остались. – воспоминание было не из приятных, но девушка неожиданно умиленно улыбнулась, польщенная тем, что брат помнит такие подробности из ее детства. – А как я потом Прозорову отомстила, помнишь?
- Еще бы не помнить, - усмехнулся Александр. - Устроила засаду в кустах на дороге и когда он проезжал мимо, пальнула в него из рогатки здоровенным булыжником. Пары зубов он тогда точно не досчитался. Ох, и скандал был!..
- А как я упала с дерева и вывихнула ногу?
- И ползла полверсты до усадьбы? Помню. И как угнала со двора запряженную бричку, тоже помню. Если бы Аникей, царствие ему небесное, не успел, рухнула бы в овраг вместе с лошадьми. Ты всегда была шальной девчонкой, Катерина, и в каком-то смысле я maman понимаю, - изрек Александр. – Тебя в доме держать, - как зажженную свечу в пороховом погребе. Мужа бы найти поскорее, только вот кто кинется на такое чудо? Разве что Вася Бухвостов по незнанию.
- А ну тебя! – Катя швырнула в брата подушку.
Александр умело увернулся, и думка в накрахмаленной наволочке шлепнулась на пол.
- А что? Я правду говорю. Он уже влюблен в тебя по уши. Или тебе больше Бахмет по нраву пришелся?
Девушка вспыхнула. Вторая подушка полетела в голову Александру, но на сей раз уклониться он не успел. Убрав пуховые снаряды подальше от сестры, юноша спокойно продолжил:
- Кать, с Мишкой лучше поосторожнее. Я вижу, что он к тебе неравнодушен, не зря же он на Леднева так взбеленился. Но ты держи его на расстоянии. Он сердцеед, каких поискать. В Москве половина барышень по нему сохнет. Так что, ты его красивым речам не очень-то верь.
- А он мне ничего такого красивого и не говорил, - дрогнувшим голосом отозвалась Катя. – Только… мне помириться с ним все-таки надо. Если он захочет…