Страница 37 из 227
Но заколотившееся сердце в тот же миг болезненно сжалось, пораженное внезапной мыслью: если Габриэла водит знакомство с такими, как Стрешнев, стоит ли надеяться на ее помощь? Зимин, прервав свои нехитрые манипуляции, повернул голову к окну и прислушался к разговору. И Катя тоже насторожила слух.
Тем временем, Стрешнев, сняв треуголку, с улыбкой отвесил изысканный поклон выглянувшим из окон Габриэле и Оршоле:
- Дорогая баронесса, прелестная мадемуазель Есенская! Несказанно рад встрече! Простите великодушно, что задерживаю вас в пути…
Серьезное веснушчатое личико Оршолы слегка порозовело при виде молодого человека, но в следующую секунду она надменно вздернула маленький подбородок и пренебрежительно отвернулась от окна.
- Стрешнев, вы? – удивление Габриэлы сменилось ледяным холодом, как только она узнала стоявшего перед ней мужчину. – И у вас хватает наглости приближаться ко мне? Что вы хотели? Говорите и убирайтесь с дороги.
- Сударыня, - с улыбкой запротестовал Стрешнев, - за что же такая немилость?
- Я уже не первый раз объясняю вам, сударь: я не подаю руки торговцам людьми и не желаю иметь никаких дел с такими, как вы!
- Фи, мадам Канижай, какие вульгарные слова! – картинно поморщился Стрешнев. - К тому же, они не имеют ко мне никакого отношения. Я - торговец редкостями.
Габриэла безжалостно рассмеялась:
- Стрешнев, вашему бесстыдству просто нет предела! Какими редкостями, что за бред?
- В наше время, когда оспа не щадит ни молодости, ни красоты, женщины, чьи черты не только не изуродованы этой болезнью, но еще и прекрасны, стали редкостью, - с ослепительной улыбкой отозвался Стрешнев. – Разве не так, дорогая баронесса?
- Ну все, довольно, - отмахнулась Габриэла, - я не собираюсь перекидываться с вами остротами, словно при игре в мяч. Я спешу. Какое у вас дело ко мне?
Стрешнев огляделся по сторонам:
- Быть может, мы могли бы поговорить в салоне вашего уютного экипажа?
- Нет, не могли бы, - отрезала Габриэла. – Говорите здесь, только покороче.
Следя краем глаза за Зиминым, Катя продолжала прислушиваться к разговору. На душе немного полегчало, когда она поняла, что отношения между баронессой и ее мучителем были далеки от дружеских. Но, тем не менее, в этой беседе оставалось немало странного. Но к черту все странности, как же ей подать знак, что она здесь? Катя замычала и забилась между сиденьями, но едва ли ее стоны и производимый ею шум были услышаны за пределами берлины. Собеседники слишком увлечены разговором…
- Что ты делаешь, глупенькая? – испуганно зашептал Зимин, наваливаясь на нее и прижимая к полу.
Улыбаясь застывшей, пугающей улыбкой, он откинул попону и принялся медленно расстегивать одну за другой пуговицы на Катином армяке. Судорожно впившись зубами в кляп, девушка смотрела, как снуют над ней его трясущиеся пальцы, как тяжело дышит он, и наливаются черным безумием бесцветные глаза. Господи, что он задумал?
А между тем Стрешнев торопливо продолжал, немного понизив голос:
- Вы помните девицу Таисью, которая когда-то была вашей воспитанницей, мадам? А потом…
- А потом вы сбили ее с пути истинного. Разумеется, помню. И что с того?
- Дело в том, что у Таис с самого начала были весьма порочные наклонности, и собственно говоря, теперь они вышли мне боком. Я устроил судьбу Таис, поручив заботу о ней весьма уважаемому и почтенному человеку…
Слушавшая его Габриэла презрительно засмеялась:
- Это просто восхитительно! Вы находите для своего грязного ремесла такие благородные эпитеты, что я просто диву даюсь…
Эта насмешка заставила Стрешнева гневно сжать челюсти, но он по-прежнему держал себя в руках и продолжил, словно его никто не прерывал:
- Но Таис оказалась крайне неблагодарной, обманула и его, и мое доверие. Она сбежала от своего благодетеля, прихватив с собой огромную сумму денег.
- И теперь он требует от вас возмещения убытков? – Габриэла откровенно захохотала в лицо Стрешневу. – Чем же я могу помочь вам?
- Вы должны знать, где она может скрываться. Скажите мне, и я буду перед вами в вечном долгу!
Габриэла равнодушно пожала плечами:
- Сказать? Я могу сказать, но уверяю, это нисколько не приблизит вас к желанной цели. Забудьте о Таисье и ищите другой способ возместить убытки.
- Вы знаете, где она? – вскинулся Стрешнев. – Я прошу вас, баронесса, скажите мне! Если вы не скажете, моя жизнь не будет стоить ни гроша!
Баронесса молчала. Подождав несколько мгновений, Стрешнев отступил от кареты, словно готовый смириться. Его безупречно красивое лицо, утратив светскую маску, стало совсем юным и трогательно-беззащитным. И Оршола, тайком наблюдавшая за ним из глубины кареты, негромко проговорила:
- Габриэла, скажи ему. Пусть он знает!
- Хорошо, - сухо отозвалась баронесса. – Как ни странно, нас с вами свела здесь одна и та же забота, Стрешнев…
Продолжение беседы прошло мимо сознания Кати, потому что Зимин, покончив с пуговицами, запустил руку под ее душегрею и принялся так активно щупать тело, что она едва не проглотила кляп. Задыхаясь от отвращения, девушка собрала все силы и, приподняв голову, ударила лбом в нависшее над ней распаленное от страсти лицо.
Зимин заорал от боли так громко, как это только было возможно, и поспешно отпрянул от Кати. Из носа у него пошла кровь. Ее голова тоже раскололась тупой болью, но девушка не обратила на это никакого внимания. Только бы Габриэла услышала и поняла…