Страница 26 из 227
Видя, что девушка не двигается с места, глядя на него, точно кролик на удава, ямщик посопел еще немного, потом, взяв руку Кати, втиснул в нее монеты и, развернувшись, молча пошел прочь.
И только у ворот почтового двора на миг обернулся, и вздрогнувшая Катя услышала его оклик:
- Ильинка, Федька Новоторжанин, не забудь, слышь!..
Мощная фигура в красном форменном кафтане скрылась за воротами. Дрогнувшие пальцы Кати разжались и монеты, зазвенев, упали в прелую траву. Несколько минут она стояла на берегу, тупо глядя на мутную, серую, быстро бегущую воду. Ухо уловило звон почтового колокольчика, и Катя вовремя сошла с дороги, увидев надвигавшуюся на нее усталую тройку, которая ехала к почтовой станции. Увиденное напомнило ей о баронессе. С минуты на минуту здесь может появиться ее экипаж, пора уходить.
Уже не колеблясь, Катя быстро собрала раскиданные в пыли колесами кибитки монеты, отряхнула ладошки и, перекрестившись на монастырские купола, пошла по дороге.
Ей удалось благополучно миновать заставу на выезде из города: дежуривший там пожилой офицер благосклонно принял алтынник, застенчиво вложенный ему в руку Катей и, не задавая лишних вопросов, пропустил девушку. И, невольно окрыленная своей первой удачей, она подумала, что не так уж и сложно путешествовать без бумаг. Были бы деньги…
Дорога вовсе не была безлюдной. Люди, пешие и конные, крестьянские подводы, кибитки, дребезжащие почтовые кареты время от времени проскальзывали мимо, обдавая девушку облаком пыли. У спешащей, как видно, на рынок торговки, что проехала на нагруженной товаром телеге, Катя купила шипучих кислых щей[2] в баснословно дорогой бутылке, и вскоре, когда городские стены растаяли за поворотом дороги, нашла себе укромное местечко на опушке леса, чтобы основательно перекусить.
Несмотря на свою худощавость, Катя была девушкой весьма прожорливой, и голод переносила очень тяжело. Поэтому корзинка опустела почти наполовину, когда она наконец почувствовала себя сытой. Но холодная еда и питье отнюдь не согрели, да и от земли тянуло промозглым холодом, и вскоре Катя уже снова шла по дороге.
День был хмурый, тучи закрывали солнце, пару раз вдалеке послышались раскаты грома. В любую минуту мог начаться дождь, и Катя прибавила шагу. Лес сменился лугом, за ним потянулись опустевшие поля и наконец домики деревни показались вдалеке.
Надеясь, что это именно нужная ей Ильинка, Катя ступила на деревенскую улицу. Почуяв чужака, забрехали за заборами собаки. У распахнутых ворот дома, откуда доносился перестук кузнечных молотов, стояли, разговаривая, трое-четверо явно нетрезвых мужиков. Все они как по команде уставились на приближавшуюся девушку.
- Отколь такая будешь, красавица? – услышала Катя, проходя мимо и, на всякий случай, прибавила шагу.
Не хватало только, чтобы они привязались к ней. Но к счастью, мужики остались на месте, только крикнули вслед что-то еще, разразившись взрывом грубого хохота. Не дай Бог, Новоторжанин окажется одним из них, подумала Катя. Такие, чего доброго, завезут в лес, надругаются и убьют…
Между тем на глаза ей попалась молодица, несущая коромысло с полными ведрами.
- Да вон он, дом Новоторжанина, - отвечая на вопрос Кати, та мотнула головой, указывая в конец ряда.
Поблагодарив ее и не замечая, что молодица с любопытством смотрит ей вслед, Катя добралась до указанного дома и толкнула тяжелую калитку. Едва она успела сделать несколько шагов по двору, раздался бешеный лай цепного пса, и Катя нерешительно остановилась.
На шум из дома выскочила баба в сбившемся повойнике, с плачущим младенцем на руках:
- Ну что зашелся опять, ирод? Только дите укачала…
Она осеклась, увидев Катю, помолчала мгновение, пристально разглядывая незнакомку, и сердито сказала:
- Чего надо?
- Доброго вам здоровья, - сдержанно сказала девушка. – Мне Федя Новоторжанин нужен, меня его кум Еремей отправил.
- Опять Еремка, прости Господи! – хмыкнула баба и принялась трясти плачущего ребенка, не спуская с Кати хмурого взгляда. – Ну и чего?..
- Ничего, - процедила Катя. – Мне в Москву надо, Еремей сказал, что Новоторжанин может меня довезти. Деньги есть, так что заплачу.
Баба потопталась на крыльце, ее хмурое лицо чуть разгладилось, став виноватым.
- Так нет его дома. Уехал еще спозаранку, повез кого-то. Раньше чем через три дни, сказывал, и не жди.
Это был удар, которого она никак не ожидала…
За те мгновения, пока Катя пыталась собраться с мыслями, хозяйка окончательно рассмотрела ее с ног до головы и, похоже, увиденное ей не понравилось. Непонятная какая-то девка. Держится странно, говорит еще страннее и черномазая, словно цыганка. Пусти такую на порог, потом ночью последнее вынесут из клети. Да и как пускать чужого, ежели мужика дома нет?