Страница 107 из 227
- Прежде всего, - вставил Илья, - я знаю, что не имею права спрашивать вас об этом, но если мы друзья… Развейте мои сомнения или подтвердите, прошу вас, Катрин.
- Ах, значит, вы все-таки не уверены?
- Как я могу быть уверен? – юноша взглянул на нее и, снова опустив глаза, пожал плечами. - Я могу лишь догадываться. Но, видит Бог, я очень хотел бы проникнуть в тайны вашего сердца.
- Катенька, - подала голос с дивана Акулинушка, - от окна сильно дует!
- Совсем нет, - откликнулась Катя, но чтобы отвязаться от тетушки, плотнее закуталась в шаль, лежавшую на ее плечах. И, понизив голос, снова обратилась к напряженно ожидавшему Щербатову: - Эли, знаете, я не стану лгать вам. Бахметьев мне и вправду нравится.
Она выговорила эти слова абсолютно спокойно, бессознательно гордясь своей смелостью, которая возвышала ее в собственных глазах. Отрицать чувства к Михаилу отчего-то казалось ей предательством, а кроме того, она была уверена, что Щербатов никогда не употребит во зло ее откровенность.
Когда слова были сказаны, Илья шумно выдохнул и сжал губы. Лицо его точно окаменело. Катя продолжала:
- Возвращаясь к вашим словам: я ведь не ошибусь, если скажу, что вы и себя считаете человеком исключительным?
- Вы правы, - сухо отозвался Илья, - так и есть.
- Но, тем не менее, вы не единственный среди ваших друзей, кто высоко оценил мое обаяние и прочие достоинства. Это ни о чем не говорит вам?
Илья долго молчал, прикусив губу и не глядя на девушку.
- В этом есть зерно истины, - промолвил он наконец. – Но, поймите, Катрин, у мужчин все по-другому. Самой красивой нам кажется та, что красива для многих, - это природа, которой противиться бессмысленно. А женщины, по крайней мере, такая, как вы, должны проникать в самую суть вещей, не обольщаясь…
- Подождите-ка, - Катя требовательно развернулась к нему, - не хотите ли вы сказать, что я нравлюсь вам лишь потому, что нравлюсь и другим?
Илья в недоумении приподнял брови и несколько мгновений молчал, похоже, не зная, что ответить.
- Разумеется, нет, Катрин, - пылко возразил он наконец. – Это не так! Поверьте, вы не первая барышня, которой увлечены мои друзья, но до сего дня я никогда не разделял их пристрастий. Вы – первая, очарованию которой я не смог противиться… Поверьте, это правда!
Эти заверения Кате решительно не понравились, вызвав в душе нечто похожее на ревность и возмущение. Быть лишь одной из многих девиц, которым поклонялись друзья брата, отнюдь не являлось предметом ее мечтаний. Она молчала так долго, что Щербатов не выдержал.
- Катрин, почему вы молчите? – он встревоженно и чуть-чуть виновато заглянул ей в глаза. – Ответьте мне…
Катя вздохнула, раздраженно теребя бахрому шали:
- Эли, ну что я могу вам ответить? Вы не хуже меня знаете, что мы можем быть только друзьями. Так к чему мучить друг друга?
Юный гвардеец покраснел. Намек, содержавшийся в словах девушки, был совершенно прозрачен: она уже более чем достигла брачного возраста, годы уходили, а для него, как и для любого другого офицера, брак до достижения двадцати трех лет был невозможен.
- Я готов уйти в отставку, если потребуется, - глухо сказал Илья, не глядя на нее. – Достаточно одного вашего слова…
«Глупенький, глупенький мальчик, - с нежностью подумала Катя. – Ну какой из тебя муж? Да и кто позволил бы мне выйти замуж за восемнадцатилетнего мальчишку, даже если бы я и захотела?»
- Эли, - тихо ответила она, оглянувшись на тетушку, которая клевала носом над своим вязанием, - спасибо! За ваши чувства, за вашу преданность. Я очень рада, что у меня есть такой друг, как вы. Но давайте не будем торопить события. Пусть все идет, как идет.
- Хорошо, - Илья отозвался хрипловатым шепотом, точно голос внезапно изменил ему. С минуту он молчал, мучительное колебание отражалось на его бледном лице, он словно боролся с желанием сказать что-то еще. И наконец не выдержал: - Катрин… Он же разобьет вам сердце… Он уже играет вашим сердцем.
- Каким же образом? – холодно осведомилась Катя.
- Я знаю, что Бахмет давно не появлялся здесь, хотя не может не знать, что вы его ждете. Я бы никогда так не смог! Что это как не расчет, не стремление заставить вас страдать, пробуждая еще более сильные чувства? Или, кто знает, может быть, он уже охладел к вам?..
Катя молча отошла от окна и села на диван рядом с дремлющей тетушкой. Вздрогнув, та открыла глаза и уставилась на племянницу:
- Ох, неужели я заснула? Вот она, старость, уже на пороге! А где же наш гость?..
- Мне пора, Акулина Никодимовна, - отозвался Илья, нервно проведя рукой по волосам. – Был очень рад повидаться с вами.
Он на секунду застыл, вопросительно глядя на Катю и, поняв этот взгляд, она поднялась, чтобы проводить гостя до дверей гостиной.