Песчинка

Рядом со мной стоял Гарри Поттер, у парня было странное выражение лица из-за смешанных чувств. И я его вполне понимаю, ведь парень ещё не дорос морально для того, чтобы иметь право принимать собственные политические решения. Нет, я не говорю о том, что парень вдруг резко потребует у Дамблдора, как захватившего право на его опеку, обратно своё право голоса в Визенгамоте, которым директор без зазрения совести пользовался все эти годы. И я не говорю о каких-то других претензиях, которые Поттер вполне себе имеет право выставить нынешнему правительству, и конкретно Дамблдору с Фаджем. Я говорю о том, что после той нашей беседы в Гринграсс-мэноре подросток, как ему и полагалось изначально, отправился в «Нору», где его встретил добрый директор, «совершенно случайно» оказавшийся там, и раз уж судьба так решила, то Дамблдор тут же принялся выпытывать у пацана обо всём, и обо всех. Каких-либо особых тайн не было, в смысле реальных тайн, ну а то, что часть событий касаются только определенных родов, и посторонние носы и бороды там совершенно без надобности – это мы парню объяснили. А также буквально на пальцах обосновали возможные неприятности, в которые его, Гарри, могут втянуть посторонние просто потому, что не знают некоторые нюансы. А уже в самом конце, когда мы расставались, я предупредил его, что директор может начать задавать вопросы, и будет в этом деле сильно настойчив, даже несколько самых «невинных» примеров привёл, и объяснил, что на самом деле можно узнать такими вопросами. И если Гарри хочет остаться «при своих», то ему лучше думать, о чём говорит, не то добрый старец начнёт уговаривать его не спешить, и взять паузу, подумать, а там, глядишь, и забудется такая «нехорошая» Арлет, отвлекающая нашего «незаменимого» и «единственного» Героя Света от Дел Праведных. Всех вариантов развития ситуации я не озвучивал, да и откуда бы мне все их знать, но Поттеру хватило и того: к «Норе» парень шёл крайне задумчивым. Сегодня же мы встретились за полтора часа до начала слушанья, и подросток негромко подтвердил, что директор действительно начал лезть в «личные» темы, да так, будто это само собой разумеется. Этот момент парня сильно напряг, и Гарри даже пытался умолчать обо всём остальном, опасаясь, что его начнут тут же тиранить. Однако он ещё не привык к тому, что у него имеется новое украшение – кольцо на пальце, которое директор заметил сразу же (если судить по рассказу парня), но тут же дёргать за это не стал – подвёл беседу к этой теме очень красиво. Общались они на кухне, и там же крутилась Молли Уизли, а Артур законно наслаждался кофе и газетой, да и младшие, думаю, уши грели. Уж с их-то талантами было бы странно, если бы это было не так. Поэтому совершенно неудивительно, что когда Дамблдор спросил о кольце, от дверей раздалось сразу несколько приглушенных писков. Ну, об этом мы его тоже предупреждали, как и о том, что было дальше. А дальше директор с полной самоотдачей, толком и выдумкой взбалтывал мозги парня, и довел дело до такой степени, что он сам чуть не согласился разорвать помолвку с Миллисентой, остановило его только то, что этого нельзя сделать вот прям сейчас. Позже подросток собрал мысли в кучку, немного подумал, и понял, что Альбус Дамблдор говорил буквально теми же словами, и то же, о чём мы его предупреждали. С одной стороны, парень до сих пор верит директору, ведь тот для него мощный авторитет, с другой же стороны поведение старца вызывает определенные сомнения, и в первую очередь важно то, что Гарри всё же удалось спросить Дамблдора о восстановлении рода Поттер: поможет ли он ему в этом деле. Дедушка же завёл странную речь о предрассудках, с которыми следует бороться, а также о том, что Гарри стоит прийти в себя после каникул с чужой культурой. Всё. То есть парню нужно отказаться от всего, непонятно почему и ради чего. Ну, или что-то вроде того. Как «контрольный» парню удалось спросить директора, по какой причине в школе не учат законам Магической Британии, ведь в Шармбатоне эти уроки обязательны для всех, начиная с третьего курса. Директор же ответил, что законы – дело сложное, не для детей, и вообще учиться им – дело сугубо личное. И был таков, аппарировав прочь.

Половину ночи страдалец не спал – приводя мысли в порядок, пытаясь совместить всю имеющуюся у него информацию. Аналитика – дело явно не привычное данному гриффиндорцу, но некоторые выводы он сделал, потому и рассказал обо всём этом перед заседанием мне. А ещё добавил, что директор явится за полчаса до слушанья, и «даст Гарри правильные ответы на возможные вопросы». Я не сдержал улыбки: покачал головой и посоветовал спросить у нашего адвоката, насколько законно это, тем более под магическим клятвами во время суда. Это вам не британские заседания, где редкий случай – использование «веритасерума», а так всё делается как и у простецов. В Европе же маги не забывают, кем являются, даже самые простые граждане, поэтому во время суда даются стандартные клятвы «на день» или «на час», и по этой же причине в Европейских магических странах суды – дело не такое уж и частое, ведь достаточно всего несколько вопросов, и всё становится ясно. Или же используются специальные рунные инструменты, вроде «Круга Истины», или кресла/стула с рунными цепочками. Нет, врать вполне себе возможно, если ты, конечно, не против примерить на себя клубок не самых приятных проклятий, очиститься от которых совсем не легко. Или ещё что, в зависимости от того, насколько далеко готово зайти конкретное правительство и судебная система. В Японии же, судя по тому, что мне известно, всё ещё жёстче – где-то на уровне США, поэтому до судов дело доходит крайне редко, и те, кто предстал перед судом, имеют выбор всего из двух пунктов: ты либо невиновен, и таким образом доказываешь это. Либо же недостаточно умён, чтобы успеть скрыться или покончить с собой перед тем, как это сделают судебные исполнители. О методах казни говорить не буду – это жестоко, даже по сравнению с тем, что творила инквизиция. Вот в такой прекрасной и замечательной сказке мы живем.

Тем временем Поттер благополучно поговорил с седобородым директором магической школы, получил от него заветную бумажку, которую тут же продемонстрировал нашему адвокату – Густаву Кляйну, из уважаемого, но не старого рода адвокатов и правозащитников, впрочем, я об этом уже говорил. Немец с каменным лицом изучил бумажку, потом использовал целую связку чар, определить значение которых мне не удалось. Закончив, мужчина хмыкнул, и саркастично улыбнулся тонкими бескровными губами.

– Герр Поттер, на этой бумажке присутствуют лишь ваши следы, никакая экспертиза никогда не докажет, что вы её получили от своего директора. К сожалению, мы её не сможем использовать в этом деле. – Но я ведь не для этого… – Гарри резко растерялся, переводя взгляд на меня. – Не волнуйся, просто адвокаты – это другой вид человека, и у них свои взгляды на жизнь и ценности. – я уважительно кивнул хмыкнувшему адвокату. – А слова герра Кляйна означают, что каждую вещь, которую держал в руках волшебник, или, как в нашем случае, создал её, можно определить её историю. Мы, одаренные, всегда и везде испускаем вокруг себя магию, и по этим отпечаткам можно определить очень многое. Ты меня понимаешь?

Поттер ошарашено кивнул, переводя взгляд на бумажку, зажатую ухоженными пальцами. Определенно, Арлет отлично влияет на парня, ведь он изучил несколько специальных чар для приведения внешности в порядок и ухода за собой. Например, подросток научился контролировать свои волосы, а обломанные ногти на руках стали выглядеть куда опрятней, как и весь его общий вид, разом превратив обычного дворового пацана во что-то более приятное глазу. С таким парнем и девушке не зазорно в люди выбраться.