Песчинка

Но когда у меня оставалась пара часов до отбытия в Гринграсс-мэнор, а Поттер на тот момент общался с моими домочадцами и гостями, я находился в уже законченном кабинете. Который решил не просто увеличить, но и «вставить» ещё несколько смежных тайных помещений – так, на всякий случай, «шоб було», так сказать. Я как раз размышлял над тем, какую из картин повесить на самом видном месте: «уникальную», или нет, когда в дверь постучали. Увидев Беллатриссу, я даже не удивился, так как Блэки, судя по слухам, особым терпением не отличались, а тут ситуация вообще непонятная: очнулась она не дома, не помнит, как в этом месте очутилась, да и последнее воспоминание – поход в Гринготтс для официального подписания и заверения помолвки между ней и Рудольфусом Лестрейнджем. Думаю, любой бы маялся желанием всё разъяснить, тем более, когда есть тот, кому можно задавать вопросы. В общем, как раз эти два часа и ушли на беседу с этой… даже не знаю, как к ней лучше обращаться. Ну, посудите сами: тело у неё тридцатилетней женщины, как и следы болезней, на теле ещё куча отметин от бурной жизни (не все шрамы удалось убрать, следы тёмной магии убираются редко и тяжело), а вот разум у неё, и память шестнадцатилетней девушки. И осознаёт она себя таковой, то есть шестнадцатилетней. Так что мои затруднения должны быть понятны. Я старался не скрывать от неё слишком многого, но и всё подряд не рассказывал, всё же, не для того мы её лечили, чтобы у девки замкнуло в мозгу, и она снова сошла с ума. Итогом стало то, что я чётко видел: Беллатрисса совсем не рада свалившейся на ее плечи ноше, ибо теперь она Леди Блэк, а под сердцем у неё будущий лорд рода, и пока он не войдёт в силу, ей придётся тянуть всю ответственность за род, от которого, де-факто, осталось всего четыре человека. Я её, конечно обрадовал, что без поддержки она не останется в любом случае, а её сын (на самом деле она беременна двойней) будет моим крестником по всем ритуалам, как полагается. Мои слова мало успокоили девушку (пусть будет так), но иначе просто никак. А насчёт того, что я стану магическим крестным, так выбора у меня и не было вовсе. Беллатрисса после бурной жизни, участия в тёмных и чёрных ритуалах, а также после Азкабана была не способна забеременеть, поэтому мне пришлось проводить отдельный ритуал «второго шанса для магического рода». Этот ритуал – прямая работа с Высшими силами мира, и просто так, без последствий, там не бывает, поэтому проводящий этот ритуал берет на себя ответственность за будущее дитя. Мне придётся не просто правильно воспитать наследника рода Блэк, обучить его всему необходимому (не обязательно лично, но участие принимать обязан), но мы вдвоём с ним должны будем пройти какое-то испытание (никто и никогда не знает, что это может быть), и только когда он станет главой своего рода, и оставит наследника, мои обязанности будут считаться выполненными. Казалось бы, с чего бы мне этим всем заниматься, да и какой мне интерес вообще помогать Блэкам, ну, и Лестрейнджам? Ответ прост: за спасение гибнущего магического рода с Дарами, всегда полагается увесистая «плюшка». Я не рассчитываю на полноценный Дар, но что-то вроде мелкой родовой особенности, будет обязательно. Мало? Ну, это с какой стороны посмотреть. Взять, к примеру, тех же Уизли. Несмотря на то, что они заработали клеймо «предателей крови», уничтожив алтарь (или доведя ситуацию до уничтожения алтаря, что тоже считается преступлением), а также утратив Дары, у рода осталось две особенности: крепкое здоровье (мало болеют, слабо подвержены опасным болезням, хорошо размножаются) и «чувство семьи», то есть семейные привязанности у них очень крепки. Вроде бы и мелочь, но семь детей у одной пары – это показатель. И да, я сам удивляюсь подобному противоречию: Предатели крови с крепкими семейными узами, но в их случае предательство было относительно родовой магии и сохранения наследия предков. Печать эта, кстати, вполне себе снимаема, но я торопиться и лезть к ним не буду, а то мало ли…

- Знакомься, Гарри, этого влиятельного и уважаемого бизнесмена, члена Попечительского Совета Хогвартса, а также главу собственного рода зовут Генри Оливер Гринграсс.

– Приятно познакомиться, сэр. – Гарри Поттер вежливо пожал протянутую руку. – А этого могучего волшебника ты должен был узнать и сам, но я всё же представлю вас. Ричард Булстроуд, глава рода Булстроуд. Достойный человек, рекомендую. – Гарри не скрывал своего удивления габаритам этого человека, мало уступающего Хагриду в телосложении, а ведь он не полувеликан. – Здравствуйте, сэр. – парень опасливо пожал руку Ричарда, на что тот открыто усмехнулся. – Миллисента упоминала о вас в своих письмах, юноша. Я рад, что вы подружились. – на эти слова Гарри просто кивнул, не зная как себя вести, поэтому просто молчал.

Я же новые навыки парня поощрял, ибо он реально стал выглядеть лучше не только внешне, но и поведение резко изменилось в лучшую сторону. Сейчас, вместо того, чтобы что-то бессвязно лепетать, как это было раньше, парень просто промолчал, кивком давая понять, что всё услышал. По идее, можно было бы завязать вежливую беседу-знакомство – это не просто «допустимо», но и так должно быть, так люди высшего общества знакомятся. И всевозможные нейтральные темы, вроде погоды, на самом деле важны, ведь сама речь – уже источник сведений, личных, вроде мимики, моторики, работы голоса при выражении различных эмоций, а также их сокрытия. Общение – это целая наука. Гарри Поттер никогда не учился риторике (я, кстати, тоже не особо в этом силён), но его научили нескольким правилам, следуя которым не будешь выглядеть как дикий бибизян.

Данная встреча проходит в Гринграсс-мэноре, и присутствуют на ней только четыре человека. Я хотел позвать ещё и Люциуса Малфоя, но потом вспомнил взаимную «нежную любовь» «элфа» и Поттера, поэтому решил обойтись присутствующими лицами.

– Итак, – взял слово Генри. – начать стоит с того, что мистер Хошино не говорил вам всего, мистер Поттер, о целях данной встречи по нашей просьбе. – Гарри, кстати, действительно нервничал. – Не стоит волноваться, мы не желаем вам зла, и именно поэтому устроили данную встречу в ограниченном круге посвященных. Однако, сперва я хочу задать вам вопрос, вы не возражаете? – парень осторожно качнул головой. – Когда пару дней назад вы давали в Париже интервью, вы уже знали, что вам предстоит давать показания на судебном слушании через несколько дней? И таки да, я сам был крайне удивлен, когда узнал о статье во французской газете, репортеру которой дал интервью Гарри Поттер. На первый взгляд, ничего особенного там не было, никакой политики или «опасных» тем не затронуто, просто милая женщина побеседовала с подростком о жизни, поинтересовалась мнением парня о Турнире, в котором он участвует, удивилась бездействию властей и того, кто громко заявлял о безопасности как Хогвартса, так и национального героя. В общем, Поттер без задней мысли, предельно честно и открыто рассказал, что заявку не бросал, а его кто-то подставил, рассказал, что живёт у маглов всю жизнь, и о магии узнал только по приходу за ним полувеликана – лесника без диплома… да и вообще много чего «неважного» рассказал. Но когда эту газету взяли в руки люди сведущие и понимающие, да и простые люди, для которых авторы статьи всё красиво и понятно «разжевали», то в магическом мире поднялся небывалый хай. Люди откровенно возмущались порядкам и «безопасности» Хогвартса, а Фаджа достали настолько, что он отдал неофициальный приказ: «иностранных журналюг не пущать!», пусть и на время, но журналистам действительно стало крайне сложно осаждать «человека-в-зеленом-котелке». Удивительное дело: во время выбора участников в Хогвартсе была куча народу, в том числе и иностранного, но все как-то пропустили мимо ушей факт участия четырнадцатилетнего пацана в смертельно опасном турнире. Но стоило написать об этом в газете, в смысле написать с правильными акцентами и разъяснениями, так все сразу же завопили. Ну, как бы там ни было, а Дамблдор начал искать Гарри, грубо задвинув все текущие дела, и даже засел в засаде в «Норе», но чёрта с два я отдам ему инициативу – я хочу и род Поттер спасти, чтобы мне это зачлось, и получить свою «плюшку», так что пусть дед обломится. – Нет, сэр. О судебном слушанье я узнал от Соры, вчера. – парень слегка нахмурился. – Это странно, мистер Поттер. – ровным, немного участливым тоном заговорил Генри. – Странно потому, что ваш официальный опекун, Альбус Дамблдор, был обязан проинформировать вас об этом, а также объяснить регламент предстоящего события. Судя по вашим словам, он этого не сделал? – Нет. Для меня новость уже то, что директор Дамблдор является моим официальным опекуном. Я всегда думал, что мои опекуны – семья Дурсль, дядя Вернон, и тётя Петунья. – Юридически, опекуном волшебника не может быть магл, поэтому сироты магических семей, а также маглорожденные дети автоматически принимаются под опеку директором той магической школы, в которой они будут учиться. Это в случае, если на момент поступления в магическую школу у ребенка-мага нет официального опекуна. В вашем же случае Альбус Дамблдор самолично организовал свою опеку над вами, попросту скрыв от всех остальных ваше местонахождение на долгие десять лет, а также воспользовавшись своими постами в Визенгамоте и МКМ. – судя по выражению лица парня, эти слова не доставили ему удовольствия, но громко возмущаться он не стал, ожидая продолжения. – Вы должны понимать, что…