Песчинка

Я не хотел портить с женщиной отношения, совсем не хотел, будто где-то что-то в глубине души этому противилось, несмотря на мою готовность пару минут назад выставить обоих гостей прочь. Но и просто так принять помощь, безвозмездно, то есть «даГом», я тоже не могу. Я отвечаю уже не только за себя, рядом и позади меня стоит много душ, которые надеются на меня, верят в наше общее хорошее будущее, а потому лучшее поостеречься. Гостья будто что-то такое уловила в моих глазах, а может и не «будто» – я это вполне допускаю.

- В отличие от Стоянова, мы, Старейшины, понимаем всю опасность сложившейся ситуации, а потому не станем требовать чего-то большего, чем обычная дружба двух сообществ разумных.

- Дружба – это хорошо, – я согласно кивнул, будто размышляя вслух. – Но мы при всём своём великом желании не сможем помочь военной силой ещё много лет – мало нас слишком, и каждая душа сейчас бесценна, чтобы лить кровь даже ради братьев, – виновато развожу руки в стороны, но женщина меня поняла сразу, от чего широко улыбнулась, покровительственно так. Ну да, с её-то опытом и положением в стране, раз она генерала просто выставила прочь.

- Не беспокойтесь, молодой человек, мы не требуем той дружбы, о которой любят говорить президенты мира простецов и им подобные лгуны и лицемеры. Я говорю о том, что зовём дружбой мы, простые люди.

Я едва сдержался, чтобы не ответить на эти слова, знаю я таких «простых» людей, вот Фламель – то же простой, совсем, только годков-то ему уже сколько? Сколько у него знаний и влияния, связей собрано за эти столетия? И откуда мне знать, сколько подобного капитала у моей гостьи и её рода? Но, естественно, обижать красивую и приятную во всех отношениях женщину я даже не подумал, продолжая беседу.

- Не поймите меня неправильно, я ни в коем случае не против дружбы с Вами, госпожа, и буду только рад добрососедским отношениям, как и весь мой клан, мы люди добрые и открытые к новым знакомствам и дружбе.

Женщина снова широко улыбнулась, явно поняв сколько-то больше, чем я хотел сказать, ну, или сказал, сам того не понимая, и в эмоциях, которые Марья Моревна почему-то не закрывала амулетами, я уловил удовлетворение и веселье. Что же, надеюсь, меня не слишком обманут, а если и слишком, то без возможного печального исхода…

- Идём, мой дорогой, – произнесла женщина, ведя коренастого мужчину в плаще к зданию. – Я тебе обещаю: тебе очень понравится моя компания.

Юшенг довольно улыбалась, чуть не урча от удовольствия. То, что она увидела во время проверки, то, как действовал в столкновении с нею этот маг, пришлось китаянке по вкусу. Нельзя сказать, что она осталась полностью удовлетворенной увиденным, но показанное Грюмом умение оказалось куда лучше всего виденного женщиной в Европе. Да, были неплохие экземпляры, некоторые даже заставили её задуматься, но всякий раз решение женщины было не в пользу возможных кандидатов, и только в этот раз она почувствовала затаённую мощь в этом маге. Нет, заклинания Грюма не были чем-то действительно выдающимся, не поразила её и тактика боя, впечатлило женщину то, что маг, имея серьезные увечья, двигался так, будто их не было, а возраст не оставил на нём своего следа. Как истинная наследница великого клана, одной из его ветвей, Юшенг прошла серьёзное обучение, а ещё её мать передала ей внушительный объем знаний по чисто женской магии, старой, если не древней, потому она и понимала смысл своих ощущений. Сам этот пожилой маг (пожилой, в свои-то пятьдесят с хвостиком, даже говорить смешно!) не был чем-то исключительным или выдающимся, выделил его среди остальных сильный характер, твёрдая решимость, позволившая не пасть духом на полпути к достижению уровня хорошего бойца. Не отличного, всё же он не воин древнего клана с огромной базой знаний и опыта, но даже последний в магическом роду не всякий раз бывает достаточно сильным, чтобы привлечь внимание столь особенной женщины, как Юшенг. Китаянка ощутила не силу Грюма, которая все же была на среднем уровне, она почувствовала его внутреннюю мощь, огромный потенциал, который, если всё сделать правильно, передастся и воплотиться в детях. А ведь несмотря на мысли своих воспитанниц, Юшенг была ещё достаточно молода и крепка здоровьем, чтобы зачать и выносить не одного ребёнка, и до сих пор она просто не хотела усиливать связь «Лепестка» и старого клана новыми детьми и влияние на себя, а после ухода от Лан не видела подходящих кандидатур.

- Куда ты меня ведешь, ведьма? – требовательно спросил Грюм.

Юшенг улыбнулась, но мужчина, идя за нею, не мог увидеть её улыбки. Китаянка продолжала получать подтверждения своему правильному выбору, ведь этот мужчина, несмотря на проигрыш, не терял силы духа, не отчаивался, он был крепко уверен в своей силе и возможности вырваться, был бы только шанс. Всё это женщина просто чувствовала: после подключения её самой и её людей к клановому алтарю, у всех начали пробуждаться некоторые аспекты родовой магии, ранее блокируемой проклятиями и личными амулетами. К сожалению, чтение людских эмоций пробудилось совсем у немногих, больше всего было тех, кто приобрёл большую власть над огнём, часть начала ощущать свою связь с духовным зверем, и совсем горстка начали улавливать чужие эмоции.

- Сейчас, – женщина решила всё же в некоторой степени ответить на вопрос. – Мы удостоверимся, что с тобой, мой дорогой гость, всё в порядке после нашей с тобой схватки, – Юшенг слегка повернула голову, чтобы одним глазом посмотреть на недовольно скривившегося англичанина. – Ведь это важно – заботиться о здоровье своих гостей! А то вдруг у тебя внутреннее кровотечение, а мы не знаем?!

Женщина тряхнула шелковистой волной волос и пошла дальше, ощущая изливаемое в пространство недовольство мужчины, бессильного пока что предпринять хоть что-то, но она была уверена, что Грюм ждёт удобного шанса, а также она не сомневалась, что у него обязательно есть какой-нибудь припрятанный козырь. Что же, ей даже интересно, как будет действовать её личный гость-трофей, возможно, он даже сможет её удивить.

Они вошли в здание, коридор несколько раз повернул, плавно спускаясь всё ниже, потом ещё раз повернул, выводя к площадке с лестницей, довольно широкой, уходящей на глубину нескольких десятков метров под землю. По каменным ступеням звонко цокали стальные шпильки женщины и подбитый железом тяжелый ботинок гостя, обувь двух сопровождающих пару магов не издавала шума. Вся лестница была хорошо освещена, поскользнуться можно было только по неосторожности, да и то, крепкие перила и чары вполне могли бы спасти от участи расшибиться о камень. Спустя восемь пролётов они очутились в широкой овальной комнате с высокими двойными дверями из камня, покрытыми замысловатыми узорами горящего пламени, а по контуру покрытыми множеством иероглифов. Легко распахнув створки, китаянка немного удивилась, так как общий ритуальный зал, в который могли пройти почти все соклановцы оказался занят Сорой и незнакомой европейкой (Юшенг ещё не знала о гостье, хотя о происшествии ей доложили, в общих чертах). Она видела, что парень и женщина что-то изучают, и это «что-то» находится в центре сразу трёх кругов ритуальных символов налитых свечением. Женщина успела войти внутрь всего на несколько шагов, когда её инстинкты буквально бросили её в сторону, а поскольку Юшенг привыкла своим инстинктам доверять, то ещё в прыжке она успела распечатать оружие и развернуться, и только потом принялась изучать угрозу, которой оказался её гость-трофей. Появление в ритуальном зале ещё группы людей привлекло внимание Соры и гостьи, но китаянка не заметила их интереса, ведь они не угрожали ей, угроза всем присутствующим исходила от англичанина. Грюм, чья кожа заметно потемнела и покрылась какими-то полосами и рельефом, будто превращалась в кору дерева, исказил своё и так не самое приятное лицо в жутком оскале, а из его глазниц ярко сияли зеленые огни. Юшенг не знала, что послужило спусковым крючком для вскрытия «козыря» – так она в тот момент считала, но была готова к бою. Святящиеся глаза будто приклеились к изучаемому объекту и магам рядом с ним, преобразившийся англичанин будто и не замечал китаянки с оружием в руках, и двинулся в сторону своей цели.