Песчинка

- Ты глава клана, тебе и решать, – безмятежно пожала плечами женщина, сидевшая рядом на скамейке вот уже добрую половину часа.

- Ну вот что вы за люди такие, а? – снова тяжелый, тоскливый вздох. – Неужели тебя никогда не учили, что клан – это одна большая семья, а в нормальной семье принято помогать друг другу. И уж точно не вешать все проблемы и всех собак на главу.

Некоторое время я ожидал хоть какого-нибудь ответа, но она была спокойна, безмятежна, в эмоциях – штиль. А вот у меня в душе буря, смятение, и глухая тоска.

- Ты хоть подумала, как я себя буду чувствовать, а?

- Ты должен быть рад, – спокойный ответ и пожатие плечами, а взгляд направлен куда-то вдаль.

- О, я рад! Я просто счастлив! – насколько смог саркастично произношу. – Я, мать твою, просто на седьмом небе!

- Вот видишь, всё нормально.

- Это был сарказм.

- Хм.

- Нет, ну это же свинство, в само-то деле! – ни к кому конкретно не обращаясь, произношу, лишь бы хоть немного спустить пар. – Ты ведь всё отлично понимала, знала! – тут по сценарию было бы неплохо добавить заламывание рук, патетичные позы и игру голосом, но это не про меня, по крайней мере не в данный отрезок вечности. – И не отрицаешь, – я осуждающе покачал головой.

- Зачем? – она даже удивляется. – Уж лучше я, чем кто-то совершенно посторонний, или даже враг, – всё то же спокойствие, безмятежность. И мне, вроде как, можно было бы согласиться с этой логикой, но не хочется! – Или ты жалеешь? – на меня посмотрели прозрачные, яркие на солнце аметистовые глаза.

- О пролитом молоке не жалеют, – усмехнулся каламбуру, ибо это он и есть, если задуматься, женщине рядом шутка тоже пришлась по душе. – Но ты поступила подло, очень подло!

На последние мои слова, в которые я постарался вложить побольше холода, она даже вздрогнула, не отводя от меня взгляда. Несколько минут мы оба молчали, а самая лучшая засикивараси в мире не позволяла никому к нам приблизиться.

- Каждый раз от тебя одни косяки, или даже подлость, вот скажи мне, смогла бы ты на моём месте такому человеку доверять? Хм? Чего молчишь? Что, даже не пыталась посмотреть на ситуацию с моей стороны? Ну конечно, нам же важнее свои какие-то там планы!

- Я действовала в интересах рода! Ты сам в этом виноват! – на эту отповедь я даже удивился, не пытаясь скрывать свою реакцию, то есть широко распахнутые глаза и спрятавшиеся под челкой брови. –Твоё поведение натолкнуло меня на наиболее логичный вывод: ты бездумно рискуешь собой, даже там, где этого не требуется. И что мне делать было, если бы ты погиб, не оставив после себя детей? Свадьбу ты сам отодвигал на неопределенный срок, и я должна была убедиться, что у рода будет продолжение!

- Вот я всегда поражаюсь этому женскому навыку! Уметь вывернуть ситуацию диаметрально, так, чтобы виноватым оказался вообще не виноватый, да ему ещё и стыдно стало – это надо уметь! То есть это я виноват в том, что ты использовала свой опыт и знания об особенностях взросления и перехода на новый уровень родовых способностей, из-за которых мы в этот пик себя не контролируем, и воспользовалась?

- Я увидела шанс, я его использовала, – и такое спокойное пожатие плечами, и ещё что-то вроде гордости в голосе.

- Ты поступила низко и подло, нормальная мать так никогда бы не сделала.

- Я это сделала ради продолжения рода! Или ты решил смалодушничать, и уничтожить меня и жизнь во мне? – с непроницаемым выражением произнесла эта… женщина.

- И получить клеймо «Предателя крови»? Нет, спасибо, – криво усмехаюсь. – Но вот это вот было последней каплей. Я и так простил тебе многое, но ты пересекла грань, и доверять я тебе больше не могу. Потому готовься: как только родится ребенок, ты выйдешь замуж за одного из мужчин Лан, и жить вы будете во Франции.

- Ты меня прогоняешь? Несмотря на то, что я сделала? – столько удивления в голосе, неверия.

- Как раз потому, ЧТО и КАК ты сделала, я так решил, – несколько вдохов-выдохов, и снова можно говорить. – Откуда я могу знать, что ты снова что-нибудь подобное не выдумаешь, а? Тебе нет доверия, но и выбросить свою кровь на улицу я не могу, хотя, – прищуриваюсь, глядя на «застывшее» лицо. – У меня была мысль поставить тебе печать, чтобы ты не могла иметь детей, печать «Тишины», стереть память, и отправить жить к простецам.

- Ты не можешь!.. – хрипло ответила Дзюнко, в глаза которой появился страх.

- Не бери меня на «слабо», не надо, а то ведь я могу и назло сделать, понятно?

- Дети не виноваты в глупости родителей…

От прозвучавшего голоса, совершенно неожиданно как для меня, так и Дзюнко, я чуть не подпрыгнул на месте, и только спустя несколько мгновений вспомнил, кому принадлежит этот голос. А вот Дзюнко вскочила, встала в стойку, удерживая в руках боевые танто. Бросив на женщину короткий взгляд, поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь к гостям, и уважительно кланяюсь.

- Добро пожаловать, Мэйуми-сама, Рюко-чан, – несмотря на неожиданность, эти гости мне приятны, и улыбка сама собой выползает на лицо, девочка мне отвечает тем же, а вот её мать лишь спокойно кивнула, принимая приветствие. – Рад, что вы решили меня посетить.

- Рюко хотела повидаться с тобой, Сора-кун, – спокойно, словно само небо, ответила прекрасная молодая женщина с удивительными лазурными волосами и зелеными глазами. – Не представишь нас твоей матери?

Удивляться тому, что дракона увидит родство, причем определит близость крови – глупость.

- Конечно, мама, я имею честь представить тебе несравненную Оками Мэйуми, и её дочь, Оками Рюко, – женщина уже успела спрятать танто, и теперь со странным выражением смотрела на гостей, вовремя поклонилась. – А это моя мать, Хошино Дзюнко, – и снова учтивые поклоны.

- Сора-кун, мы невольно стали свидетелями вашей беседы…

- Мне жаль, что вам пришлось это услышать, – и кланяюсь, вообще, тут совсем не моя вина, и извиняться нужно не мне, но японский этикет – это такая громоздкая и сложная штука, что для её понимания, не просто знания, нужно обладать японской душой, а уж если не обладаешь, требуется заучить свод обязательных действий; одним из главных – улыбаться и кланяться, и извиняться во всех странных и непонятных ситуациях, даже если твоей вины нет и близко, лучше извиниться, чтобы не обидеть человека, а он извинится в ответ.

- Нет, это мы должны извиняться, – в ответ поклонилась дракона. – Мы не предупредили о своём визите, к тому же услышали обсуждение личных вопросов, знать о которых нам не следует, – ещё один поклон. – Мне жаль.

Ну, что я говорил? Жить по японскому шаблону, этикету – это просто смерть спине – практически живешь не разгибаясь. С другой же стороны в японском этикете есть очень много такого, что мне по душе, потому и живу – серединка на половинку…

- Давайте оставим это, – снова кланяюсь, за мной кланяется и Дзюнко. – Не будем портить радость встречи неприятными воспоминаниями. Желаете чаю с дороги? Или, может быть, мама устроит вам экскурсию по нашим владениям, а позже мы познакомим вас с нашими домочадцами?

- Сора, а что у тебя лучше: интересности или вкусности? – прищурилась Рюко, вызвав у нас с матерью улыбки, а вот Мэйуми лишь вздохнула и покачала головой, но не стала одергивать дочь.

- А чего тебе больше хочется? – присаживаюсь на корточки перед маленькой драконой, опускаясь с ней почти на один уровень. – Моя засики вараси большая мастерица по части выпечки и сладостей, думаю, она сможет тебя удивить, – улыбаюсь серьезной моське, с которой меня выслушивают, дракона даже покивала, а потом этак выразительно изогнула бровь, мол продолжай. – В саду и доме у нас живут феи, мои фамильяры и целых два бакенэко, – уже видя в глазах девочки решение, продолжаю. – С другой же стороны имеется зверинец с волшебными существами, в пруду поселился кракен, маленький ещё, но всё же, – Рюко нахмурилась, боковым зрением замечаю едва уловимую улыбку на устах Мэйуми. – А в яблоневом саду обнаружился ками – ёж. Ну как, что будешь смотреть первым?