Песчинка

Да, маги живут долго, порой – абсурдно долго, и я, при желании, могу воспользоваться жемчужиной, и пожелать чего-нибудь «этакого», чтобы жить столько, сколько захочется. Действительно могу, и не отрицаю, что мысли в эту сторону у меня иногда были, и я их не отбрасываю, просто не тороплюсь переводить чудо – вдруг ещё понадобится? Да и захочется ли мне этого, например, лет через двадцать, или тридцать?

Сейчас и здесь, на морском берегу, лежа под звездным небом я уже не смогу с уверенностью сказать, что моя Элизабет мне просто нравится, и мне с ней просто хорошо, комфортно. Нет, сегодня я вдруг понял, что ко многим людям вокруг себя я чувствую уже не просто привязанность, а конкретные люди прочно обосновались в моём сердце. От одной мысли, что Лиззи может уйти, внутренности сжимаются, а кожу обдает жаром, в голове появляются мысли, как её удержать, не дать покинуть меня. Когда же она рядом, когда её белокурая головка лежит на плече или груди, на душе становится хорошо и приятно, появляется чувство, что так правильно, что так и должно быть всегда. Мы с ней уже говорили об этом, и я твердо намерен провести ритуал принятия её в клан и род Хошино, к сожалению, нам доступен только вариант с официальной любовницей – наложницей. И пусть девушка и говорит, что её всё устраивает, я себя чувствую немного виноватым, мне хочется найти способ, чтобы Лиззи никогда не почувствовала себя в чём-то ущемленной, и я уж точно никогда никому не позволю, чтобы кто-то её притеснял по этому поводу. Поэтому, я совершенно не уверен, что смогу потратить жемчужину на то, чтобы продолжить жить, когда её уже не будет рядом.

И ведь семья моя не заканчивается одной Элизабет, теперь есть ещё Джу и Зэнзэн, есть Кокоро и Афири, есть Флёр, и есть Астория, которая ещё долго будет оставаться нареченной, невестой, ибо маленькая, но это не значит, что она не часть семьи, она уже в ней, в семье.

Говорят, настоящая любовь не появляется сразу, только влюбленность бывает с первого взгляда, или секса, а вот любовь – дело совсем другое. По собственному опыту могу сказать, что любовь и отношения – это труд, тяжелый труд двоих людей, это и забота друг о друге, и помощь, и терпение, и уважение, и юмор, и многое, многое другое. Но ведь и в нормальной семье всё то же, так разве семья – это не любовь? Разве в нормальной семье можно быть равнодушным к человеку, который о тебе искренне заботится, ну, если ты психологически и морально здоровый человек?

Да, сейчас я не могу сказать, что именно «люблю» задремавшую рядом со мной Флёр, но она мне очень сильно нравится, многие черты её характера мне импонируют, а таких недостатков, которые бы вызывали раздражение, у неё и нет. Да, она гордая, умеренно эгоистична, порой порывиста и несдержанна, может даже распустить руки, или пустить в ход волшебную палочку. И что с этого? Чем она хуже любой другой женщины? Да такая девушка как Флёр и должна быть гордой и немного эгоистичной – она достойна того, чтобы за ней ухаживали, чтобы её баловали, чтобы ею любовались. А ещё Флёр добрая, заботливая, нежная, умеет очень мило смущаться, особенно когда мы впервые были вместе в том самом смысле. Тогда хотелось её просто нежно обнять, и гладить по шелковистым волосам, но нельзя было этого делать просто потому, что первая брачная ночь – это очень важно, для обоих супругов. И мне обошлось не так уж дорого в материальном плане, чтобы наш с нею первый раз был не на родовом алтаре – камне, а в нормальной постели. Я не мог просто взять, и «пожалеть» её, ведь не один я ждал этого момента, она тоже ждала, и обмануть её ожидания, пойдя на поводу у страхов молодой вейлы – это предать её. Так что наша с нею первая ночь вместе была для меня не простой, тяжелой даже, но супруга осталась довольна, а на утро цвела так, что хотелось ею любоваться, и чтобы навсегда запомнить её такой, я написал её портрет – вот просто захотелось, что-то этакое нашло, и я буквально за пару часов закончил работу. Флёр очень мило краснела, когда все разглядывали её портрет, но глаза у неё сияли звездами, слепили даже! Уже сейчас эта вейла значит для меня очень много, и не только как супруга, но как приятная во всех отношениях девушка, с которой можно и поговорить, и посмеяться, и даже подраться, поэтому не будет странно, если в какой-то момент для нас станет естественно называть наши чувства друг к другу любовью.

И ведь так с каждой из девушек, с каждой! Мягкая и домашняя Кокоро, в объятиях которой чувствуешь себя дома. Или текучая, подстраивающаяся под мимолетные желания и настроения Афири, способная быть такой, какой ты хочешь её видеть в конкретный момент, но при этом она остается сама собой, не теряет себя никогда, она будто заполняет пустоты где-то внутри. Или пылкие, порывистые и напористые Зэнзэн и Джу, которые решили первую ночь провести втроём. Настоящая сила и страсть огня: горячие, неостановимые, невозможно выносливые, но при этом не переходящие черту потери разума, не уходящие в порочное забытье. С ними, кстати, я узнал, что оказавшись впервые с двумя женщинами в постели, мужчине очень не просто, и настоящего удовольствия достичь сложно, особенно если заботишься об обеих партнершах. Хотя, может это только у меня так было, всё же впервые. Дочери клана Лан, как и Афири, завораживают своей грацией, гибкостью, схожестью со стихией во всём, как в физическом плане, так и характерами, а уж когда все посторонние остаются за закрытыми дверями, девушки превращаются в воплощения своих стихий. Китаянки могут быть и тёплым огоньком, о который приятно греться, а бывают обжигающим ненастным пламенем, сдержать которое мало какому человеку под силу. Афири же, когда действительно открылась мне, стала потоком, валом воды, сдержать который может только сильный маг, но в то же время она может помочь охладить мысли, смыть тревоги. Как и Кокоро, принести в душу покой родного дома, мягко обнять, вернуть силы, и просто дарить необходимое тепло.

Каждая из девушек достойна быть первой, быть королевой, все они по своему прекрасны, и мне очень повезло, что я могу называть их своей семьей.

- Или укройтесь одеялом, или идите спать в дом – с моря тянет холодом, можно простыть, – негромко произнесла Кокоро, чьи лёгкие шаги не услышал бы никто, я же её просто ощутил, почувствовал. Подняв голову, я посмотрел на тануки, которая держала в руках тонкий, летний плед. – Вас накрыть? – я улыбнулся, и качнул головой, девушка понятливо кивнула, и пошла обратно.

Я уже говорил, что Кокоро, оказывается, очень заботливая, чуть ли не наседка. Когда мы прибыли во Францию, а прибыли мы вообще без «взрослых», и без Момо, которая в силу своей природы не может теперь покинуть наш дом и земли, первый день каждый делал, что хотел. Почти в отрыв ушли, и самым первым, что сделали девушки – пошли по магазинам, и не важно, что в предыдущий день до трёх часов дня в доме не было никого из девушек, даже Кирико утащили с собой, но нет, купили они не всё. «Ты ничего не понимаешь!» – сказали они, и умотали тратить заработанное вот этими руками, которые «ничого не кралы…», хотя, это ещё как посмотреть. Как бы там ни было, а девушек я не видел снова часов до четырёх, и в доме был единственным, полноправным хозяином. Что интересно, ко мне даже один эльфо-француз аппарировал – просился на работу. Он, как сказал, учуял появление сильной и большой волшебной семьи, у которой, к тому же, нет собственного домового эльфа, вот этот товарищ и не растерялся. Сперва, я хотел его прогнать, а потом задумался: дело в том, что раньше я действительно их едва выносил, и близость этих существ была мне неприятна. Но позже, как говорится, привык. Да и вообще, к плохому привыкаешь быстро, так что да, сразу прогонять Тимми я не стал. Кстати, почему именно «Тимми» – не знает даже сам эльфо-француз, сказал, что если я стану хозяином, могу назвать его как-то иначе, как захочу. Я торопиться не стал – решил подождать девушек, и отдать решение сего вопроса им.