Песчинка

Неожиданно её лица коснулись чем-то прохладным и твердым, и зрение начало стремительно возвращаться, проморгавшись, Флёр и сама пораженно замерла, уставившись на зрелище в центре островка. В ярком свете «факелов», чей свет стал практически белым, лишь со слабым оттенком лилового, в самом центре круга стоял кто-то, очень похожий силуэтом на Сору. Он стоял, запрокинув лицо вверх, на участках открытой кожи были видны тёмные линии, насколько кривыми они были на самом деле, было сложно сказать, поскольку парня окружало широким коконом чего-то, похожего на оливковое масло, густое и подрагивающее. Лишь спустя несколько мгновений девушка поняла, что это какая-то магия, очень плотная и мощная, словно густая жидкость, маслянисто переливающаяся. Флёр никогда ни о чем подобном не слышала и даже не догадывалась, что «так» вообще можно, она была растеряна и не знала, что делать, и нужно ли что-то делать в принципе. Но тут прозвучал властный голос Юшенг.

- Момо, накопители! Живо!

Домовушка кивнула, и буквально исчезла с того места, где стояла, и снова появилась через пару секунд с небольшим сундучком в руках. Тут же его распахнув, девочка выхватила оттуда два шара, размером с крупный апельсин, и передала их китаянке, следующие два получила хмурая и серьезная Дзюнко.

- Все, кто старше тринадцати, берите два накопителя, и вставайте в круг!

- Нет… – прозвучал голос Соры, будто этот звук принес издалека ветер. – Не поможет…

- Что нам делать?! – выкрикнула Дзюнко, уже не скрывая своей тревоги.

- Лан… – Сора опустил голову, и посмотрел ярко сияющими нечеловеческим глазами на людей, Флёр тут же отметила явно увеличенные клыки, черные губы и изменение прически. – Зови моих невест, Флёр, – глаза парня посмотрели прямо на неё, и девушка вздрогнула от странного ощущения, исходящего от этого взгляда, который плавно сместился дальше. – Афири, Кокоро, вы и Астория должны подойти ко мне, все вместе, держась за руки…

- Такая мощная магия их уничтожит! – воскликнула Сьюлин, глядя на парня встревожено-хмурым взглядом. – Ты их принесешь в жертву! Я не позволю своей дочери пойти на это!

Флёр тоже подумала о чем-то подобном, она боялась, но успела достаточно узнать своего жениха, чтобы подобные мысли быстро исчезли, а на их месте появилась решительность помочь ему. А уж потом, когда всё закончится, найдётся место и для вопросов. Но она уж точно не ожидала, что в столь ответственный момент такая женщина, как Сьюлин Гринграсс может предать.

- Послушай сюда, милочка, – удивительно спокойно заговорила Юшенг, глядя в глаза Гринграсс, пока Момо успела собрать вообще всех, кто был в поместье, кроме, разве что, горничной, и её супруга-оборотня, так что слушали китаянку все причастные. – Либо твоя дочь сейчас всё сделает как надо, либо никаких дел с твоим родом не будет. Решай, у тебя пять секунд!

Китаянка отвернулась от англичанки, которая буквально замерла на месте со смешанным выражением лица. Пока она решала, а времени у неё оказалось больше озвученных пяти секунд, всех девушек, которые в будущем должны были связать себя узами с одним конкретным японцем, быстренько поставили полукругом, сняв ненужные мантии.

- Быстрее… – донесся голос парня.

- Ну? – обернулась к Сьюлин китаянка. – Ваш последний шанс: да, или нет?

Женщина опустила глаза на младшую дочь, и Флёр отметила, насколько серьезно смотрела в ответ на мать Астория. Несколько секунд мать и дочь смотрели в глаза друг другу, а потом женщина просто отпустила ладошку ребенка, её рука тяжело качнулась обратно, словно привязанная. Астория порывисто обняла мать, а потом бросилась к Кокоро и схватила её за руку, девушка ей улыбнулась и кивнула. В следующее мгновенье все девушки взялись за руки, и сделали шаг вперед.

Первой мыслью было: «похоже на воду». Даже дышать стало как-то тяжело, а по коже пробежали совсем легкие уколы, и крохотные искры, да и двигаться было трудновато, словно в той же воде идешь. Каких-то неприятных ощущений не было. Подойдя на расстояние вытянутой руки, девушки замерли, рассматривая парня и кося друг на дружку – довольно интересные ощущения, когда волосы колышутся в воздухе, словно в воде.

Из внутреннего кармана лёгкого летнего плаща Сора достал два коротких клинка. Сначала обнажил один и разрезал им руку, смазав сталь своей кровью, которая тут же превратилась в причудливый узор. Передал одной из китаянок, той, что с длинными волосами, собранными в простой хвостик. Девушка приняла клинок с поклоном, прижав его сначала к сердцу, а потом надрезав им ладонь той же руки, что и Сора. От пролитой крови узоры на клинке стали напоминать лепестки огня и приобрели некую рельефность, по крайней мере, так показалось Флёр. Со второй китаянкой, коротковолосой, процедура повторилась точь-в-точь, только узор на клинках несколько отличался .

Флёр было интересно, что достанется ей, и она со жгучим нетерпением, чуть не подпрыгивая на месте, ожидала своей очереди. Следующей оказалась Афири. Сора на несколько секунд замер, при этом пристально всматриваясь в глаза смуглянки. Однозначно сказать, копался ли он в голове девушки, или нет, она не могла, так как чрезвычайно высокий магический фон в этом коконе ставил под сомнение даже саму возможность оперирования магией с помощью волшебной палочки, не говоря уже о различных методах «улавливания» чужой магии посредством чувствительности. Сколько это продолжалось, Флёр не могла сказать, но в какой-то момент парень вытащил «из воздуха» черный стеклянный нож. Большой, длинной с локоть, довольно грубой обработки – его как будто первобытные люди делали – весь в неровных сколах, но стоило присмотреться внимательнее, как тут же в этом жутком тесаке обнаруживалось что-то… потустороннее, будто «чужое». Точно выразить словами это странное ощущение девушка не могла как в этот момент, так и ещё долго после него. Сора же, будто взвесив в руке нож, поднес его к своим губам, набрал полную грудь воздуха, а после выдохнул на стеклянный клинок тонкую струйку серебристого огня, холодного, даже на вид. По грубым, черным граням-сколам медленно разлилось серебристое пламя, охватывая его будто нарочито-медлительными лепестками огня, который начал впитываться внутрь предмета, украшая его витиеватыми загогулинами, одновременно похожими и на завихрения ветра, и на огонь, вот только всё это было одного серебристого цвета, мягко переливающегося на черном фоне тесака. Закончив выдыхать, парень протянул его Афири, а та, низко поклонившись и выставив руки перед собой, приняла тесак как величайший дар. Флёр совсем не поняла происходящего, как и не поняла, что это за нож такой и что, собственно, проделал парень, но она бы соврала, если бы сказала, что не была восхищена лишь самой зрелищностью данного таинства. Кивнув девушке, поднявшей на него глаза, Сора снова повернулся.

Следующей оказалась самая младшая из собравшихся – Астория. Мягко улыбнувшись девочке, у которой глаза буквально пылали интересом и нетерпением, парень взял одну из её рук, подняв ладошкой вверх и вложил в неё довольно крупный, размером с ноготь большого пальца, прозрачный камень, умело ограненный, от чего он ярко переливался в колеблющемся свете. Глядя Астории в глаза, Сора накрыл камень и ладонь девочки своей, и вокруг их рук образовалась сфера серебристого света, через несколько секунд впитавшаяся, судя по всему, в камень. Парень убрал руку и снова улыбнулся урожденной Гринграсс, которая все с тем же интересом разглядывала камень, в центре которого появилась небольшая, но различимая из-за своего свечения, зеленая точка света. Парень снова повернулся.

Теперь его глаза смотрели в лицо этой странной рыжей японки, вульгарно одаренной природой в самых стратегически-важных местах. Нет, Флёр не испытывала ненависти к этой девушке, но вот зависть присутствовала – это она честно признавала – уж слишком «выдающейся» была эта Кокоро в некоторых местах! Да ещё и это её странное поведение, и манера держаться в стороне, наблюдая за всеми, но не вмешиваясь – совершенно не понятно, что у неё на уме! А если она втихаря насмехается над ними? Или чего плохого замышляет? Нет, это, конечно, вряд ли, но впечатление складывается именно такое! И вот сейчас у неё снова это странное выражение лица – смесь интереса и какого-то наивного непонимания, а уж с её красотой и фигурой – любого мужика вмиг околдует без всякой магии! С ней Сора повторил почти ту же процедуру, что и с Асторией, разве что камень отличался формой и цветом, а так – один в один.