Песчинка

- Ну и что это ты задумал, а? – выкрикнул Сора, озвучивая свои, и мысли Флёр, хотя девушка не понимала, зачем парень так себя ведёт в подобной серьезной ситуации.

Маг, что характерно, не стал прерывать своего заклинания, и не ответил. Парень на это пожал плечами и начал сближение, остановившись в шаге от щита. Некоторое время он просто смотрел на мага (так подумала Флёр, на самом же деле он изучал структуры духовным зрением), а потом навёл палочку на цель.

– Круцио!

Кроваво-красный луч врезался в сизую хмарь преграды, некоторое время он в ней будто размывался, будто растворялся, буквально только соприкасаясь со щитом. Но уже через несколько секунд стало отчетливо заметно: луч постепенно преодолевает преграду. Мага же тем временем, окутало багровым коконом жутковатого свечения, по нему пробегали красно-чёрные молнии, появился низкий гул. Но что бы там ни задумал маг, закончить ему было не суждено: луч, перенасыщенный силой (это было ясно по яркости и насыщенности цвета луча), преодолел щит, и достиг своей цели, тут же выгибая тело жуткой судорогой – буквально «мостиком». Маг завопил диким голосом, а потом завизжал, его тело извивалось, выкручивалось, пока Сора не прекратил пытку, предусмотрительно отступив назад. Всё же шутки с подобной магией не проходят даром: незаконченное колдовство пошло вразнос, стихийно проявляясь в разрушениях вокруг человека, но главным образом повреждения наносились именно ему. Мантия в нескольких местах вспыхнула, в одном месте её разорвало в клочья, в конце концов открыв вид на кожаный доспех мага. Но и на этом дело не закончилось. По доспеху продолжали бить разные стихийные силы, защитные руны на коже и металле яростно вспыхивали, поглощая или отражая угрозы, но надолго их не хватало, и очень скоро доспех постигла судьба мантии – его начало разрывать-сжигать-разрезать и прочими способами наносить урон. Флёр видела, как маг несколько раз использовал какие-то защитные артефакты, которые устраняли особо опасный эффект. Она ещё задумалась над вопросом: зачем он спасается, если и так понятно, что Сора его не отпустит, и будет добиваться ответов на свои вопросы любыми способами. Так не проще ли просто умереть? Непонятно. Возможно, эти действия вызваны банальным инстинктом? Ну, былые мысли и настроения надёжно стёр «Круциатус», а потом он и подумать не успел, и действует теперь на одних инстинктах? Ладно, если он выживет, девушка попросит у жениха разрешения разъяснить этот вопрос самой… ну, или с помощью мамы, если «орешек» окажется слишком крепким.

Примерно через пару минут на земле лежало подрагивающее от болезненных судорог, частично обгоревшее, частично изрезанное тело врага, он слабо стонал, но даже на свой неискушенный взгляд, Флёр была уверенна, что ничего непоправимого в состоянии врага нет, так что ответ на свой вопрос она вполне вероятно получит. А если судить по парочке проклятий, произнесённых на итальянском, объект ещё и в сознании. Интересный экземпляр! К этому времени девушка уже вышла из своего укрытия, и теперь имела удовольствие наблюдать корчи врага с довольно близкого расстояния.

- Ну, стоило оно того, а? – философским тоном поинтересовался парень, безразлично наблюдая мучения мага. – Вот вечно вы так: сначала нагоняете пафоса, а потом… эх, даже говорить не хочу! – парень как-то огорченно махнул рукой. – Флёр, запечатаешь его к себе в кольцо, хорошо? У него всё, что было хоть сколько-то опасного или полезного, теперь уничтожено, так что опасности он не представляет, пока не очухается, естественно. А я пока осмотрю тело того громилы…

Не дожидаясь ответа, парень отошёл к частично промороженному телу, наклоняясь над ним. Сама же девушка, встав так, чтобы краем глаза наблюдать за женихом, достала колечко, положила на мага, и принялась проговаривать заклинание – так же, как Сора, одним жестом, работать с подобными артефактами девушка ещё не могла, а потому пользовалась шпаргалкой – заклинание читалось по бумажке. Вот, последние слова, завершающий спиральный взмах, и «проткнуть» спираль в центре, мягкая вспышка, и тело исчезает, а кольцо оказывается в руке девушки. Под конец пришлось сильнее сконцентрироваться, а потому она отвлеклась, а когда обернулась, заметила, что на Сору напал ещё один враг. Действуя практически беззвучно, две фигуры несколько раз буквально проскакали по поляне скачками на метров десять, если не больше. Девушка просто не успевала осознать происходящее, две фигуры буквально размывались в пространстве, оставляя после себя шлейф искр и остаточного сияния магии. Прыжок, россыпь искр и вспышка света, прыжок, вспышка, прыжок, искры, и новой вспышкой фигуры разбрасывает в разные стороны, при этом задевая кубок – цель последнего испытания Турнира Трёх Волшебников. Мозг девушки вдруг начинает работать совсем на новом уровне – она будто наблюдает за собой со стороны. Вот её рука поднимается в сторону отброшенного врага, который пытается подняться на сломанные ноги, упираясь в землю окровавленной рукой. Флёр его не разглядывала, она бросила на него всего один короткий взгляд, когда новый враг встретился с зёмлёй. «Авада Кедавра» – прошептали будто чужие губы. Холодная зеленая вспышка, и больше ничего не отвлекает девушку от того, что творилось с её женихом.

Кубок оказался поврежден во время этой схватки, но девушка никогда не слышала, чтобы обычные портальные чары вызывали подобные эффекты. А потому подозрения француженки пали на странные разноцветные вспышки и искры, густо рассыпающиеся из района предплечья Соры. Он и сам был ранен, но не так сильно, как его враг, но вот на руке были заметны три широких рваных раны, “вероятно, этот удар зацепил какой-то артефакт парня” – вынесло итог сознание. Парень пытался сорвать с себя одежду, разорвать рукав, чтобы добраться до того, что вызвало такой эффект, но у него это почему-то не получалось (хорошо поработал над защитными свойствами экипировки). Тем временем кубок буквально смяло, вокруг него разлилось серебристо-голубоватое свечение, которым окутало и Сору, его подняло в воздух, пока парень пытался добраться до артефакта, и продолжало поднимать всё выше. Вскоре за его спиной образовалось что-то вроде черного провала, от которого в пространстве разошлись натуральные трещины-искажения. Звука никакого не было, совсем, казалось, расширяющееся ядро черноты, куда медленно затягивало парня, поглощает все звуки. Вот Сора уже буквально у самого края провала, его тело изгибается, искажается, но судя по лицу, никаких неприятных ощущений не доставляет. Флёр чувствовала, как у неё буквально раскалывается голова, ощущала горячее на лице, но ей никак не удавалось отыскать способ спасения парня. Вот трещины-искажения резко расширились, тьма буквально выплеснулась из них, затопляя сферу пространства, в которой был парень. ХЛОП! И тишина. Будто и не было ничего. Флёр замерла с поднятой вверх палочкой, её губы против воли дрожат, взгляд затуманился, в груди разливается тупая боль, а внутренности промерзают от постепенного осознания случившегося: она не смогла! Она позволила этому случиться! Это она виновата! Она бесполезна.

Неожиданно верным и плавным движением рука поднимается к виску, осталось только пожелать, и всё будет кончено. Нет, сначала она попрощается с ним, а вот потом…

Что будет потом – додумать девушка не успела – она ощутила удар по затылку, и сознание её покинуло.

Она не видела, как опала стена купола (совместная работа шикигами и людей снаружи), она не заметила, что к ней подскочило несколько магов и волшебниц, которые уже некоторое время пытались вскрыть магический купол.

А ещё она, погрузившись в горе, не заметила, что искажения не исчезли совсем: схлопнулся прорыв «тьмы», или «Пустоты», но материя пространства не успокоилась, она дрожала, рябила, будто потревоженная слабым ветерком вода в пруду…