Песчинка

Прибыв в Малфой-мэнор в уже знакомый мне сад, мы, встреченные одним из домовых эльфов, проследовали за ним в ближайшую гостиную, где нас уже дожидался Драко с супругой, Нарцисса, Беллатрисса и Андромеда со своей дочерью Нимфадорой. Кстати, отпрыски сестёр были несколько пришибленными и поглядывали на своих матерей и тёток странными взглядами. Рейчел же явно веселилась и даже активно общалась с несколько перевозбужденной Беллой, при этом девушка поглядывала на пришибленного супруга, едва сдерживая смех – это было заметно. Но я в чем-то даже согласен с этой шоколадной ехидной – растерянный Малфой – смешное зрелище, которое лучше один раз увидеть, чем сколько-то-там раз о нём услышать. Когда все заново перезнакомились, исполнили стандартный ритуал первых фраз и так далее, пришло время приступать к цели нашего визита. Драко, постоянно бросавший на меня косые взгляды через плечо, провёл всех в просторный светлый зал, видимо один из залов для приёмов. Помещение уже было подготовлено: расчерчены ритуальные знаки, устроен заменитель алтаря (кто в здравом уме пустит к родовому алтарю толпу посторонних, пусть и союзников?!), расставлены тлеющие сборы трав. Всё тщательно изучив духовным зрением – нет ли намёков на ошибки, конфликтные точки и тому подобное, под нетерпеливым взглядом наследника блондинистого рода извлёк из артефакта хранения бессознательное тело в длинной рубахе. Мда, без своих расфуфыренных вещичек Люциус выглядит совсем иначе, тем более с коротко обрезанными волосами, да с подбитым глазом. Естественно, Драко вид отца не понравился.

– Почему мой отец в таком виде? – строгим, звенящим от напряжения голосом поинтересовался подросток, тут же опустившийся рядом с родителем на корточки. – Жив твой папик, жив. – пожимаю плечами. – Таких как он только лопатой и убьёшь, да ещё постараться нужно. – усмехаюсь. – Ваши шутки несвоевременны, мистер Хошино. – хмуриться парень. – Тем более, мне неприятно выслушивать подобное о своём отце. Прошу вас прекратить.

В ответ я снова улыбнулся и пожал плечами, бросив взгляд на Нарциссу, которая едва заметно подобралась и была готова вступиться за сына, в случае чего. Но ругаться с кем-либо у меня желания не было, да и вообще настроение было миролюбиво-созерцательное, так что я просто отошёл в сторонку, пока помятого Люциуса водружали на специально подготовленное для него кресло в центральной фигуре. Мужчину зафиксировали широкими кожаными ремнями, и только потом привели в чувства. Белобрысый вздрогнул, его веки затрепетали, а потом медленно приоткрылись. Несколько секунд он явно приходил в себя, а потом медленно повёл головой, рассматривая место, где очутился. Я его сильно не прессовал, да и смысла особого в этом нет, а вот фонарь он получил случайно, когда бессознательную тушку переодевали, его очень удачно уронили. Подозреваю, Момо и Стэнли это сделали специально, но доказательств нет, вернее, я бы мог прямо спросить и получил бы такой же прямой ответ. Правда, смысла в этом не вижу: ругаться со своими из-за постороннего, да ещё и проштрафившегося субчика не хочу, так что пусть. Попытавшись пошевелиться, мужчина обнаружил своё положение.

– Почему я связан? Нарцисса? Драко? – хрипловатым голосом произнёс он, а потом его взгляд выцепил и меня, стоявшего чуть в сторонке, но в пределах его видимости. Беллатрисса и остальные встали так, что Люциус их не видел.

- Люциус, – Нарцисса опередила открывшего рот парня, смотря на супруга прямым, холодным взглядом, буквально промораживающим, Люциус даже поежился. – Каковы были твои мотивы, когда ты поставил собственный род под угрозу получения печати «Предателей Крови»?

Некоторое время мужчина рассматривал лицо супруги, потом перевёл взгляд на сильно взволнованного сына, у которого на лице появились розовые пятна – явный след тревог и переживаний, побороть который парню пока что не удаётся. Бросил острый взгляд на меня и снова повернулся к супруге.

- Ты всё рассказала Драко? – строго спросил мужчина, уже сам промораживая супругу леденящим взглядом, ну, или ему хотелось, чтобы его взгляд был таким, но разве можно серьезно воспринимать угрозы от привязанного к стулу человека, да ещё в центре ритуальной фигуры?

– Пожалуй, я отвечу на твой вопрос – это не нанесет ущерба ни роду Малфой, ни чьей-либо чести. – манерно кивнула женщина, перед этим ненадолго задумавшись, вернее, изобразив это. – Да, я всё рассказала и Драко, и Рейчел. – глаза Люциуса зло блеснули, взгляд потяжелел. – Всё же именно им предстоит в будущем возглавить род Малфой, а без опыта стать достойными этой высокой чести крайне сложно. – женщина замолчала глядя на супруга, весь её вид изображал ожидание дальнейших вопросов. – Почему я связан? – строго осведомился Люциус, в его голосе слышались злость и угроза. – Разве это не очевидно? – изобразила удивление женщина. – Ты не просто ошибся, Люциус, ты, понимая всю тяжесть своего проступка, пошел на предательство того, кто спас не просто будущее твоего рода, но жизнь нашего сына. И если для тебя жизнь единственного сына значит мало, то я, как мать, всегда заботилась, и буду заботиться о здоровье и счастье своего ребёнка. – женщина бросила на Драко нежный взгляд, от которого парень чуть сильнее покраснел, но было заметно, что ему приятны слова Нарциссы. Всё же Малфои слишком много взяли от английских лордов, для которых дети никогда не имели иной ценности, кроме как инструмент для улучшения состояния дел. Я не отрицаю, что у магов такой фигни не меньше, но это не значит, что существует реальная необходимость общаться с собственным ребенком как каким-то приёмышем, да ещё нежеланным. – Как будущему лорду Малфой, Драко уже давно пора учиться принимать собственные решения, в том числе тяжелые, но необходимые. – голубые глаза женщины превратились в две обжигающие льдинки, лицо окаменело, лишь бледные губы продолжали шевелиться. – Драко должен понять, к чему приводит предательство собственного рода. – небольшая пауза. – Нельзя исказить истину словами: от того, насколько мастерски ты владеешь искусством риторики не уменьшается груз вины за преступление. К сожалению, ты – лорд Малфой, и судить тебя может только наш сюзерен. – короткий взгляд на скучающего меня. – Но он, в отличие от тебя, Люциус, заботится о нас, а потому рассказал, чем может обратиться его суд над тобой. – на этих словах «Элфъ» ядовито усмехнулся, он явно на это и опирался в своих планах: скользкая мразь изначально рассчитывал, что в случае неудачи я не решусь угробить весь род Малфой, и он отделается легко. Я в ответ насмешливо изогнул губы, но говорить ничего не стал. Нарцисса же продолжила. – Выход, однако, есть. – при этих словах мужчина замер, переведя напряженный взгляд на супругу. – Мы призовем для твоего суда Хранителя рода Малфой – он решит твою судьбу, Люциус. – белобрысый пытался что-то сказать, но печать не позволила ему этого. Женщина посмотрела за спину мужчины. – Сестра, прошу тебя, начинай.

Люциус дернулся чтобы обернуться, но у него это не получилось, а потом раздалось этакое зловещее хихиканье, от звуков которого пока-ещё-лорд буквально окаменел, его глаза в ужасе расширились. Вот в поле его зрения появилась гибкая привлекательная фигура молодой женщины с заметным уже животиком. Она «ласково» улыбнулась блондину, поигрывая тонкими бровками, отошла от него на несколько шагов, провожаемая прикипевшим к ней взглядом, встала на символ звезды, окруженный несколькими рунами и мелкими звёздами.

– В потоке жизни и смерти, – нараспев произнесла Беллатрисса. – пылают ледяным светом звёзды. Ты, согретый их холодом, живущий в Вечности и Безвременьи… – продолжала женщина.

Я же наблюдал за ритуалом с помощью погружения на первый уровень духовного плана, что открывает куда больше, а потому видел, как «звенят» слова женщины, как от них расходятся мощные волны по духовному плану. Видел, как с каждым новым словом собирается всё больше энергий, которые постепенно формировали что-то вроде направленного луча, с вектором куда-то «далеко» и в «не сейчас». Это сложно облечь в понятные слова, ведь информация воспринимается совсем иначе, чем привыкли люди. Все же, духовный мир оттого так и называется, а уж если сюда приходит человек, то вопреки людской привычке всё подстраивать под себя, привыкать и подстраиваться приходится именно ему – человеку. Правда, подстройка происходит мягко, незаметно, да так, что и не сразу замечаешь эти перемены, а когда они переходят черту «невозвращения» становится всё равно – по крайней мере как-то так объяснял мне этот процесс Каканниви во время нашего путешествия по США.