Страница 3 из 17
- Хорошо, - согласилась Мирра, признаться, она совсем не поняла, кем был ее новый знакомый, но чувствовала его доброе сердце. – Ты уж постарайся задержаться со мной, и не слушай своего Мракнесущего.
Лазарь понимал, что ребёнок боится остаться один в этих мрачных развалинах, пусть и довольно живописных, не представляет своей жизни без руководства и помощи взрослого и поспешил согласиться пожить здесь, тем более что особо спешить ему было некуда. Центральный университет Империи давал кров старику, только на срок работы. На свой дом накопить средств не получилось. Семьи ученый не завел, предпочитая личным отношениям науку, обращаться с маленькими девочками не умел, потому как все студенты, обучавшиеся некогда у него на курсе, были значительно старше пяти-шести лет. Но Лазарь дал себе слово поладить со своей нечаянной знакомкой. Малышка могла бы быть его внучкой, если бы в свое время он взял в жены дочку родительских приятелей, запомнившуюся ему своими зеленовато-карими глазами и веселым смехом. Глаза Мирры так же отливали зеленью, но другого, более яркого и чистого тона.
Интересно, какой внешностью обладала покойница?
Видимо, последний вопрос Лазарь задал вслух, потому что девочка сначала уставилась на него, а потом принялась довольно подробно описывать внешность матери. Что ж, все было вполне предсказуемым: смуглая кожа, карие глаза, темные волосы, худощавая фигура. Ребенок ничего не взял от нее, если, разумеется, женщина не удочерила когда-то малышку, чего Лазарь не мог ни исключить, ни проверить.
- Скажи, а мама никогда не превращалась в кого-нибудь? - осторожно поинтересовался старик.
- Нет, - с тяжелым вздохом ответила Мирра. - Она всегда была только самой собой. А теперь вот стала ворохом блесток. Наверное, все ее жизненные искорки каменели, когда мама отдавала их заболевшим людям.
У Лазаря была своя версия произошедшего: просто порою после драконов оставались именно такие останки - но маленькой девочке знать этого не стоило, ее версия являлась более поэтичной и подходящей по возрасту.
Поскольку хоронить оказалось особо нечего, старый и малый, не сговариваясь между собой, собрали все чешуйки до одной в подобранный специально для этих целей большой кувшин с крышкой, и поставили эту своеобразную урну с прахом в одну из многочисленных ниш в длинном коридоре. Тихая печаль навеки поселилась в сердце ребенка. Впрочем, девочка ничем не выдавала ее: ни истериками, ни капризами, ни нечаянными слезами. Плакала ее душа, но ведь этого никто не мог увидеть.
В первый сезон своего проживания в замке Лазарь проявил досель дремавшие в нем строительную и хозяйственную жилки: он укрепил своды, расчистил особо опасные завалы и даже добрался до закрытых ранее помещений. Особенно порадовала его библиотека, полная книг, зачастую, конечно, порядком испорченных сыростью и грызунами, но все-таки достаточно богатая для этих развалин. К сожалению, никакая из найденных рукописей не проливала свет на Клотту Эраджаль, или ее происхождение. Зато тут было много других редких изданий, посвященных драконам. Некоторые труды считались безнадежно утерянными, и каково же было удивление старика, который нашел их вдруг в таком случайном месте. Лазарь, к своему смутному стыду, моментально забросил все прочие дела, кроме как изучение книг, поэтому довольно скоро замок принял свой прежний вид, будто его и не пытались облагородить.
Для Мирры, впрочем, необжитость и запущенность казалась в порядке вещей. Они никогда раньше не занимали с матерью много помещений. Пожалуй, только кухня, кладовая, несколько спален и небольшая зала с темными портретами на стенах - являлись их привычной средой обитания. Но когда Клотта пыталась привести в порядок сад, все, что было завершено вечером, оказывалось в еще более запущенном виде с утра. Мать не могла объяснить этого феномена, и предпочла просто смириться. Тем более, на отвоеванном участочке земли, на котором женщина разбила огородик, вырастал необычайно богатый урожай, причем без особых усилий со стороны хозяйки и ее дочери.
Пока Лазарь занимался изучением редких трактатов, Мирра была предоставлена сама себе. Поскольку литература из библиотеки казалась девочке довольно скучной, малышка, чтобы не сидеть в пыльном помещении, гуляла по саду. Заросшие тропы выводили ее то к пруду с теплой водой, то к качелям, то к дереву с вкусными спелыми плодами, то в иное интересное место, но никогда к воротам, за которыми некогда встретился Лазарь. Замок будто опасался того, что его единственная оставшаяся хозяйка может уйти за его пределы и более не вернуться.
С таким укладом жизни, Мирра вскоре превратилась в еще большую дикарку, чем была. Ее опрятная прежде одежда порядком истрепалась, руки и ноги запестрели ссадинами, а светло-русые кудряшки местами сбились в плотные колтуны. И неизвестно еще, к чему бы все это привело далее, если бы в кладовой вдруг не закончились все припасы, а на огороде не сгнили овощи.
Не найдя ничего съестного к моменту приближения обеда, Лазарь очнулся от своих трудов и ученых изысканий, и, наконец, посмотрел на мир несколько отрезвленными глазами. Старику стало невероятно стыдно. Конечно, малолетний ребенок, на которого он по рассеянности оставил все бытовые вопросы, не смог с ними справиться в одиночку. Ученый привык, что в Центральном университете Империи имелось довольно много обслуги: одни закупали продовольствие, другие готовили еду, третьи следили за порядком, за чистоту отвечали пылевики, мусороверстки и мыльники, которых в этой части света отродясь не водилось.