Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 97

Следующие дни стали для нее продолжением кошмара. Она затвердила приметы пропавшей подруги, пересказывая их из приемной в приемной, от одной регистрационной конторки до следующей. Она врывалась в морги и умоляла допустить на опознание. И после в полуобмороке, пошатываясь, выбиралась на воздух — со смешанными чувствами и рвотными позывами в пустом желудке. По нескольку раз в день заезжала на квартиру к Люське, упорно жала на кнопку дверного звонка, с надеждой вслушивалась, но ответа не было, висела угрюмая тишина…

Она требовала в полиции начать розыск, но те упрямо не желали принимать заявление о пропаже, ведь Соня не родственница, не сожительница и даже не соседка. А от подруги у подруги мало ли какие могут быть секреты! Вот и сидите, девушка, дома — ждите, когда ваша подруга нагуляется вдоволь и сама объявится. Или ищите ее родных, пускай заявление подают они.

И Соня в сумрачном настроении, в сумерках возвращалась домой, снова садилась на телефон. Дежурные в больницах и моргах уже стали узнавать ее по голосу. Некоторые сочувствовали, старались обнадежить, некоторые посылали полуматерно за то, что мешает работать.

Разумеется, Соня позвонила и в контору. Спросила о Люське осторожно, наученная горьким опытом недоверия, не вдаваясь в подробности. Насмешливые дамы снизошли сообщить, что Люсиль на работе не объявлялась и ни коим образом не давала о себе знать. И выдвинули встречный вопрос: почему отсутствует сама Софья? Соня рассеянно сослалась на простуду и повесила трубку.

Одна из версий, крутившихся у нее в голове, рассыпалась как неподтвержденная. Ведь если бы те парни похитили Люсиль с целью выкупа, то они бы сразу прислали в контору анонимку со своими требованиями? Их фирма владеет достаточным финансовым капиталом, чтобы соблазнить подобных типов на преступление. Но если похитители не потребовали денег, зачем же им заложница?

Зачем они напали, избили, возможно, изнасиловали несчастную Люсиль? А теперь держат ее где-нибудь за городом, связанную по рукам и ногам, пристегнутую наручниками к батарее отопления, в каком-нибудь ужасном, холодном, сыром, темном подвале? Без пищи и без воды, без возможности выйти в туалет? Всякий раз представляя себе подобную картину, каждый раз с новыми подробностями плачевнейшего положения подруги, Соня не могла удержаться от всхлипов.

Она спать по ночам не могла! Часами сидела в пижаме перед телевизором, в темной комнате, освещаемой лишь всполохами экрана. Сквозь занавески пробивался желтоватый свет уличных фонарей, оставляя тусклые пятна на обоях. Соня нервно вздрагивала, когда под окном проезжали машины — холодные лучи фар косо скользили по потолку, и что-то угрожающее чудилось в этих полосах призрачного света…





Соня смотрела криминальные хроники не отрываясь, не пропуская выпуски ни по одному каналу. Сжимала в руках пульт, широко распахнутыми, покрасневшими глазами впивалась в кадры, стараясь в окровавленных, обезображенных лицах потерпевших, выхваченных безжалостным объективом камеры, узнать знакомые черты, старалась угадать что-то конкретное за прозрачной мозаикой-ретушью цензуры.

Она не желала слушать разумное брюзжание бабушки, твердившей, что так Соня совершенно расшатает свои и без того потрепанные стрессом нервы. Что правы в милиции — мало ли куда могла деться ее обожаемая подружка, с которой Соня и знакома-то, если хорошенько подсчитать, без году неделя. Мало ли в каком криминале эта Люська может оказаться замешана! И теперь вот тянет в эти грязные разборки дурочку Соньку. И никогда у бабушки не было доверия к Люське, шалаве шальной, та только плохому внучку учила! Так что если кто ее и подстрелил, чует бабкино сердце, не иначе за дело Люське досталось!

Соня зажимала уши ладонями, по–детски мотала головой. Никакие бабкины доводы не могли вытеснить из ее воображения картину страданий подруги в богом покинутом подвале.

На четвертый вечер подобного времяпрепровождения бабушка устала от тихих всхлипываний внучки и от нервирующих телепередач — и ушла в круглосуточный магазин за кефиром. Соня осталась в их скромной квартирке одна. Первым делом она вдоволь порыдала, да так, что разбуженные соседи вежливо постучали в стенку. Во-вторых, утерев нос мокрым рукавом пижамы, отправилась на кухню за крепким чаем — потому что основные криминальные сводки показывали очень поздно ночью.

Но когда Соня осторожно взяла кружку с кипятком, неожиданно резко прозвучавший звонок в дверь так ее испугал, что кружка выскочила из рук — и брызнула осколками-кипятком, встретившись с полом. Соня метнулась в туалет за совком и шваброй. Звонок тренькнул еще раз — и позабыв о луже и черепках, Соня кинулась к двери. Лишь отперев замок, она опомнилась, что должна была спросить через дверь, кого черти носят среди ночи — ведь у бабушки-то имеется свой собственный ключ, она бы звонить не стала!