Рождество

Слова застряли в горле Агнессы и поражённо перевела взгляд сначала на Кея, потом на часы и затем на открытый дверной проём, в котором светило солнце. Всё время, что она просыпалась, солнце светило не переставая… Всё время, что она находилась здесь, солнце светило под одним углом и не меняло расположения на небе… Положение солнца оставалось одним и тем же всё время, что она помнит… Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но застыла, не в силах поверить.

- Утра или вечера? – по запаху Кей почувствовал смену настроения и минуту не беспокоил  её, решив переждать.

- Я думала, что вечера…, - запинаясь, начала она. – Но, солнце, оно… не двигается, - шокировано произнесла она. – С того времени, как я пришла в себя ни интенсивность солнечного излучения, ни угол его наклона к горизонту ни разу ни изменился, - поражённо продолжила она. – Кей! Здесь всё время солнце! – осенено посмотрела на него она.

- Тысяча солнц!!! – выругался Кей, а за ним последовала ещё пара, видимо, очень крепких слов на бинарском, перевод которых Агнесса не знала.  Он горько усмехнулся. – Это объясняет, почему я ослеп. Это объясняет почти всё! – в каждой его фразе скользило отчаяние, прикрытое шутливой иронией. – Мы в ловушке, Агни. Я знаю только один мир, где день никогда не сменяется ночью, - его тон вновь стал серьёзным. – Светоч. Когда-то давным-давно он столнулся с другим миром – Даркаром, в результате чего в одном из миров никогда не наступает день, а в другом никогда не приходит ночь и, образовав пространственную ловушку, куда можно попасть, но нельзя выбраться. Мы пропали, - подытожил он своё невесёлое объяснение.

В наступившей тишине Агнесса слышала лихорадочный стук собственного сердца, до конца отказываясь верить в происходящее. Её словно окатили ледяной водой и она часто дышала, пытаясь собрать мысли в порядок.

- А второй мир? Даркар, кажется? – уточнила она.

- Туда мы ещё можем переместиться. Но не думаю, что там безопаснее, чем здесь.

- Неужели совсем никакой надежды? – её мозг отчаянно цеплялся за остатки прежнего мира. – У нас ни единого шанса выбраться? – её голос почти срывался.

Кею вовсе не доставляло удовольствие рассказывать ей это. Но он никогда не относился к тем, кто приукрашивает реальность или даёт ложную надежду.

- Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают.

«Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают»… Слова пульсировали в висках, отдаваясь стуком во всём теле. Выжить под бомбёжками и артобстрелами Весперии, чудом избежать смертной казни на Бинаре, уйти невредимыми от салимских янычар, чтобы так глупо умереть от солнечного удара?... Агнесса лежала на постели, размышляя о его словах и поглядывая временами на вновь заснувшего Кея. При его неважном самочувствии сон был для него сейчас действительно лучшим лекарством. Впрочем, не только общее самочувствие, но и невыносимая жара и духота не способствовали активной деятельности и пригвоздили к постели обоих. Льющийся с неба кипяток чувствовался даже здесь, в помещении, погружая тело в дремоту.  В тишине комнаты она слышала неторопливое и размеренное дыхание Кея. Его грудь поднималалсь и опускалась. Он дышит. Почти неслышно. Кей дышит. И они пока живы. Не совсем ясно, как…, но живы. Может, всё не так уж плохо? Её сознание до последнего отказывалось признавать реальное положение дел и продолжало надеется на что-то, понятное лишь ему одному. Агнесса закрыла глаза и вскоре вновь погрузилась в полуденный сон.

- Агни…Агни, - услышала она сквозь дрёму, от которой только что начала пробуждаться, тихий и не совсем уверенный голос Кея. – Агни…

- Да, Кей, – смахивая последние остатки сна, она посмотрела она него и села на кровать. Похоже, Кей уже минут двадцать как не спал и ждал, когда она проснётся.

- Пить. Я пить хочу, - в его голосе скользила неловкость. Он сидел на кровати, опираясь на подушку.

- Минутку, - она подошла к его кровати и, налив воду из графина в стакан, аккуратно поднесла его к губам Кея. Едва вода коснулась его губ, как он протянул руки, касаясь пальцев Агнессы, и сам взял в руки стакан.

- Спасибо, - осушив его до дна, он протянул пустой стакан ей.

Правой рукой Агнесса поставила стакан на тумбочку, в то время как левую продолжал держать в ладони Кей. В хижину зашли двое туземцев. Агнесса уступила место одном из них, поднимаясь с кровати, и тот снова сделал перевязку Кею. Ожоги проходили. Агнесса с радостью отметила, что компрессы сменила мазь, и Кею завязали глаза мягкой молочно-белой тканью. Жемчужная баночка с мазью осталась на тумбочке Кея и туземец знаками показал Агнессе, что мазать ей надо один раз в час. Агнесса с готовностью кивнула. Другой поставил на тумбочку поднос с двумя пиалами и ложками и, поклонившись, оба удалились.

- Тебе надо поесть, Кей, - вкрадчиво-заботливым голосом произнесла она и, взяв, пиалу с ложкой, поставила себе на колени.

- По такой жаре ни один кусок в горло не лезет, - с неохотой признался Кей.

- Тебе нужны силы, чтобы поправиться, - он не видел её глаз, но по голосу чувствовал нежность, в которой хотелось укутаться и остаться. – Давай, - она подняла тарелку повыше и зачерпнула небольшую порцию ложкой. – Открой рот, скажи «ааа».

- Ааа, - Кей осторожно открыл рот. Вместе с ложкой ро рту Кея оказалось что-то холодное, и несколько секунд он скептически оценивал содержимое. Агнесса подождала, пока он прожуёт первую порцию и скормила ему вторую ложку.

- Что это такое? – почти брезгливо произнёс Кей, наконец, распробовав. Еда его явно не впечатляла. И хоть Агнесса не видела его глаз, его губы при прожёвывании и интонация голоса явно приняли блюдо за что-то сомнительное.