Бессмертный

         — Что?.. — Костун быстро высунулся в окно и убрался обратно. За нами гнались.

         А может, и не «за», а «от». Но вряд ли аборигены понимали, что такое реактор антимассы, а если и понимали, то вряд ли знали, что он есть у этого корабля.

         Сначала была вспышка. Из-за бьющего в глаза красного солнца впереди, она показалась совсем незначительной, но я ее уловил. Если бы кто стоял к взрыву боком, то он бы боковым зрением увидел, что на миг на противоположных концах земли как будто засветилось сразу два солнца: одно уходит за горизонт, другое же рождается прямо на поверхности.

         Через несколько секунд взрыв уловили все. Звук был такой, словно в уши кто-то дул со всей силы, а все остальные звуки просто перестали существовать.

         — Не смотри! — крикнул я девушке, которая собралась высунуться в окно и оглянуться. — Ослепнешь!

         И тут нас накрыла ударная волна. Не сильная из-за расстояния, но машину повело, пришлось снизить скорость, чтобы не перевернуться. Дополнительным плюсом было то, что позади нас, прямо на пути ударной волны, находились горы, которые и ослабили удар.

         — А нас радиацией не накроет? — выкрикнула девушка.

         Я высунулся в окно. На горизонте возвышался огромный гриб, над которым, высоко в небе, расходился почти правильными кругами белый дым. Хоть поднявшийся в воздух песок мешал, но гриб было прекрасно видно. Аборигены же куда-то пропали, то ли затерялись в пыли и песке, то ли все поголовно взглянули на вспышку и оттого уже не видели, куда ехать. Да и вообще больше ничего не видели. Я сел на место.

         — Взрыв слишком далеко, так что радиация не должна достать. Но лучше уехать подальше. Надо догнать наших «друзей».

         Не успел я набрать скорость, как у нас за спиной послышались выстрелы. Аборигены, судя по всему, пережили взрывную волну, но возвращаться обратно в лагерь — к женщинам и детям — не собирались. Я снова высунулся в окно, но за пеленой пылине мог разглядеть преследователей, из-за чего было непонятно, как они вообще стреляют. Наверно, наобум, ибо все пули уходили в «молоко».

         — Стрелять умеешь? — спросил я у девушки.

         — Еще бы.

         — Бери оружие у меня между ног и работай.

         — Чего?! — вытаращила она на меня глаза.

         — Автомат, говорю, бери. Я его просто ногами зажал, чтобы из машины не улетел.

         — А-а, так бы сразу и сказал. — Девушка пыталась сдержать смущение. — А я не ослепну?

         — Ослепнуть можно только при вспышке, дальше не опасно, если, конечно, не будет второго взрыва. Хватит болтать, отстреливайся!

         — Да. У меня еще пистолет твой остался, может его этому жирдяю дать?

         Я посмотрел на заднее сиденье. Костун накрыл голову руками и дрожал, пытаясь хоть как-то сжать свою низкорослую, но ширококостную тушу на тесных задних сиденьях.

         — От него толку как от козла молока, чтобы я ему еще свой пистолет доверил. Давай лучше сюда.

         — Вот, — протянула она мне вакуган. — Только там патронов почти не осталось, ты еще на лайнере бо́льшую часть расстрелял, а мне пришлось убить напавшего на меня монстра.

         — Фигово. Тогда старайся стрелять из автомата прицельней. Патроны нам еще могут пригодиться.

         Девушка взяла автомат и высунулась в окно, повернувшись ко мне своими аппетитными формами, которые обтягивало некогда белое и целое платье, но через несколько секунд вернулась в салон автомобиля. Я сделал вид, что все это время следил за дорогой.

         — Да как тут прицелишься? Из-за песка ничего не видно.

         — Черт. Водить умеешь?

         — Да все я умею: и стрелять, и водить, и борщи варить!

         — Идеал просто, а не девушка.

         — Одно другому не мешает, — рассмеялась она.

         Кое-как поменявшись местами — не скажу, что мне это не понравилось, — я взял автомат. Не знаю, куда я попадал, но, судя по крикам и звуку бьющегося пластика (или из чего там сделаны машины?), попадал я в нужные места. И тут заорал Костун. Истошно так заорал, что даже в ушах заложило, как несколько минут назад от взрыва.

         — Моя спина! Мне прострелили спину!! А-а-а... Больно! Я умираю! Кровь! А-а-а!!!

         — Да заткись ты нахрен, придурок! Твои крики лучше любой мишени! Заткнись, а то башку прострелю!