Бессмертный

         5:00

         4:59

         4:58

         4:57...

         Я закрыл кейс. Потом снова открыл.

         4:49

         4:48

         4:47...

         — Ох ты ж ежик волосатый...

         Нет, это была не бомба. Хуже. Это был таймер от бомбы. Бомбу можно попытаться обезвредить, а это лишь таймер. Сама взрывчатка может находиться в любой части двухкилометрового корабля, и не факт, что одна. Мой многовековой опыт подсказывал... нет, он кричал мне, что этому кораблю конец. Абсолютный и бесповоротный. Ради маленького взрыва, даже в одном или нескольких двигательных отсеках, всю эту игру затевать бы не стали. Даже если кто-то и погиб бы, то это лишь ремонтники, которых легко заменить, а так — хотели уничтожить кого-то (или всех) из элиты: финансистов, депутатов, членов советов, бизнесменов и даже премьер-министров. Уничтожить моими руками. А может, пытаются убить именно меня? Но если он не знает, что я бессмертный, тогда зачем все эти сложности?

         Я выбежал из номера и, схватив девушку за руку, побежал по коридору.

         — Валим отсюда! — закричал я.

         — Эй! Что случилось? Куда валим?

         — Где здесь эвакуационные шлюпки или как они там называются?

         —Спасательные шлюпки, — машинально поправила она меня. — И мы бежим не в ту сторону.

         Я громко выругался.

         — Черт, быстрее туда! — Я развернулся туда, куда мне указала девушка, и побежал вслед за ней.

         — Да что случилась?!

         — Какая же ты настойчивая! На лайнере бомба! У нас около трех минут! Быстрее!

         И вот тут она, наконец, побежала. Такой прыти от нее я не ожидал.

         — Так бы стразу и сказал! А то беги, не знаю куда...

         — Давай потом, а? — крикнул я ей в спину. — У нас нет времени.

         Она была в ужасе, а девушка в ужасе — двойной ужас для всех вокруг. Обычно в таких экстремальных ситуациях у них отказывает мозг.

         — Вот тут ты прав, — уже спокойней ответила она, что меня даже удивило. — До шлюпок при таком темпе бежать минут пять, не меньше. Плюс бежать придется через большой зал, где, наверняка, толпа, не протолкнешься.

         — Даже если прогремят взрывы, у нас еще может быть время, чтобы сесть в уцелевшую шлюпку.

         — Ты ведь ничего об этом корабле не знаешь, да?

         — А в чем дело?

         — Капсулу можно отстыковать только с наружной панели...

         На этих словах мы вбежали в огромный зал, который оказался даже больше, чем я представлял. Он представлял собой высокий атриум с прозрачным куполом вместо потолка, через который был виден космос. Но на любование не было времени. Мы врезались в толпу, словно ледокол в полярные льды, расталкивая народ.

         — Эй! Аккуратнее! — взвизгнул голос.

         — Хулиганье!

         — Да как вы посмели? Вы знаете, кто я такой?..

         — А-а, моя сумочка...

         — А ну стоять! — Это был охранник, или кто у них тут.

         — Слушай, служивый, — затормозил я, — на корабле бомба. Может даже не одна.

         — Откуда у вас эта информация?

         — Да какая, к черту, разница?!! — взревел я. — Надо всех эвакуировать, а не стоять столбом, придурок!

         — Я бы вас попросил! А то задержу вас за хулиганство и угрозу террористического акта... Подождите-ка! Что-то лицо мне ваше знакомо.

         Он полез в карман и достал оттуда планшет, на котором красовался мой портрет. Точнее, снимок с камеры, где я бью кулаком в нос тому толстяку. Значит, и правда решил мне отомстить, зло подумал я. А вслух... А вслух я ничего не сказал, но зато врезал тупому охраннику так, что тот отлетел, попутно сбив с ног пару гостей.

         — Да что ж это творится? Средь бела дня...

         Что там средь бела творится в космосе, я уже не услышал, так как побежал за далеко оторвавшейся девушкой. Побежал так, как могу только я. Быстро. Нет, правда, очень быстро. Если не знать, никто так сразу и не поймает, что это сейчас было: человек или гепард. Мне некогда было рассматривать народ, но перед стартом я услышал, как кто-то заикнулся о том, что перед тем, как ударить полицейского, я что-то говорил о бомбе. Недалекий ум высшего класса, я не сомневался, быстро сложит два и два, решив, что я какой-нибудь террорист, зато они помчатся спасать свои драгоценные тушки. Может, и спасутся. И расскажут всем о том, что я говорил о бомбе. Эти все тоже сложат два и два, после чего я официально стану преступником номер пять. Но это не важно, так как тот, кто меня подставляет, и так бы все закрутил таким образом, чтобы выставить меня виновным.