Страница 43 из 104
Я помолчала, осмысливая услышанное. Вопрос, который я задала себе вчера, вертелся на языке, но я не решалась его задать.
— Ли-ра… — Она ласково посмотрела на меня. — Ли-ра, послушай. Почему я помню так хорошо жизнь на Земле? Почему я помню так хорошо некоторое моменты из жизни здесь? Разве я могла прожить две жизни одновременно? Я чувствую, что схожу с ума от вопросов, на которые у меня нет ответов.
Ли-ра кивнула, как будто ждала моих вопросов. Протянув руку, она накрыла ею мою.
— Конечно, милая. Я тебя понимаю. Я и сама была бы в растерянности после того, что пережила ты. Онел-ада сказала, ты видишь кошмары?
Я метнула осуждающий взгляд в сторону матери. Почему она рассказала Ли-ре о кошмаре? Кто давал ей право?
— Не вини ее, она просто о тебе заботится и очень тебя любит, — сказала Ли-ра, проследив за моим взглядом. — Одн-на, ты ведь слышала, что я говорила тебе о твоем истинном имени. Ты говорила, что в другом мире тебя звали по-другому. Как?
— Нина, — сказала я. — Нина Ивановна.
— Ты заметила, что буквы истинного имени сохранены в твоем другом имени? — спросила Ли-ра, и, когда я кивнула, продолжила. — Ты заметила, что наша природа, наши животные и наши тела очень похожи с твоими?
Я кивнула.
— Не спрашивай, откуда я это знаю. Ты не первая, кто задается вопросами, и не первая, кто получает ответы. Мы живем в единении с природой уже долгое время. Мы почти не пользуемся техникой, мы дружим с притворщиками, мы живем в лесах и добываем себе пропитание охотой и рыбалкой. Твоя цивилизация должна быть примерно такой. Или была такой несколько сотен или тысяч лет назад. Или будет такой, когда поймет, как на самом деле лучше относиться к природе и миру. На самом деле, милая, существует несколько десятков тысяч миров, которые отличаются друг от друга лишь… каплей воды в море. Солнечным лучом в небе. Парой лишних гласных в имени. Такие миры у нас называются мирами-братьями, и в каждом таком мире у каждого из нас есть двойник.
— Параллельные миры, — сказала я, понимая, что вопросов пока только прибавилось.
Ли-ра снова кивнула.
— Да. Мы знаем о них давно. Мы не путешествуем по мирам через кротовые норы между мирами, мы переходим от одного двойника к другому. Как надеваем новый костюм, понимаешь? Ты родилась в этом мире, и в сотне других миров родились твои двойники. Бывает так, что дети, сами того не понимая, начинают переходить — туда, сюда, снова туда — просто потому что умеют и им интересно. Так было с тобой, так было с Терном. Ты жила и тут, и там, и потому помнишь и этот мир, и тот мир, где тебе нравилось бывать больше всего.
— Но что сейчас происходит со мной в моем мире? — сказала я. — Если я тут, то кто там? Если я перешла через Ворота, или, как вы говорите, кротовую нору, то где я сейчас?
Ли-ра заколебалась, глядя на меня.
— Как ты попала в этот мир, Одн-на?
— Я умерла в другом мире, — сказала я просто.
Ли-ра пожала плечами.
— Значит, твой костюм для Земли пришел в негодность.
— Но я ведь могу туда вернуться?
Она кивнула.
— Конечно. Через кротовую нору, как делают те, у кого нет двойников. Двойники смертны, так же, как и мы. Потеряв двойника, ты можешь вернуться в мир только с помощью кротовой норы. Если закроется дверь, можно попробовать влезть в окно… только вот не во всех мирах есть такие окна. В некоторые миры без двойников не попасть.
— Но если я сейчас здесь…
— В том мире ты не пропадешь, Одн-на, — сказала Ли-ра, понимая, о чем я хочу спросить. — В нашем мире время движется по другой оси. Именно потому ты помнишь Землю отдельно, а нас… не помнишь, — со вздохом закончила она. — Ты возвращаешься в другой мир отсюда точно в момент перехода. Это как прокол иголкой. Если ты сунешь иглу в только что проколотую в ткани дырку, ты вернешься точно туда, откуда пришла.
Мы помолчали, каждая думая о своем. Для меня многое встало на свои места, но это еще предстояло осознать и принять, а принимать и осознавать такое было очень нелегко. Но наконец-то рядом со мной появился человек, который может ответить на мои вопросы прямо и честно. Я все узнаю. Все образуется.
Я улыбнулась Ли-ре. Ее я помнила, ее я любила.
— А когда ты мне восстановишь память?
Она засмеялась.
— Не так быстро, Одн-на. Травка уже настаивается, но мне нужно будет еще пару дней подождать, чтобы снадобье было готово. Потом и начнем.
— Ты знахарка? — спросила я, и тут же поняла, что знаю ответ.
Ли-ра была не знахаркой. Травницей, которая собирала для других лекарственные травы и плоды деревьев и иногда делала отвары и настои для лечения. В деревне имелся и свой доктор, но они с Ли-рой занимались каждый своим делом и не конфликтовали.
— Я вспомнила, уже вспомнила, — махнула я рукой, когда она попыталась заговорить. — Я должна буду прийти к тебе?
— Да. И завтра вечером тебе тоже нужно будет ко мне заглянуть. Я дам тебе кое-что от кошмаров. Нам нужна чистая и ясная голова для того, чтобы лекарство подействовало правильно. А теперь иди, Одн-на. Мы с твоей матерью посплетничаем всласть.
Они с Онел-адой принялись обсуждать какие-то роды и чью-то отелившуюся не вовремя корову, и я с удовольствием ушла к себе. Закрыв двери в комнату, я забралась на кровать и, заведя музыкальный ящик, поставила первую попавшуюся пленку. Низким баритоном мужчина запел о снежных долинах и близкой весне, а я, улегшись на спину, закинула руки за голову и стала смотреть в потолок.
{PAGEBREAK}
На этот раз я ясно помнила момент засыпания, и потому сразу поняла, что оказалась в той кошмарной реальности, от которой вот-вот должна была избавиться. Стояла ночь, повсюду лежал глубокий снег, над головой выл ветер. Мужчина в темной одежде вел меня за руку через лес. Мне было холодно, но не страшно, ведь я его знала и чувствовала даже во сне, что он не причинит мне вреда. В безлунии зимней ночи деревья казались странными и сюрреалистичными, как нахмурившиеся великаны из жутковатых скандинавских сказок, которые я так любила в детстве.
Мы двигались все дальше в чащу, пока, наконец, не остановились на пригорке, с которого была видна деревня. Я с удивлением поняла, что это та деревня, где живет Трайн. Мужчина в темной одежде двинулся вниз, не отпуская моей руки. Мы с ним дошли почти до деревенской окраины, когда навстречу нам высыпали огромной серой стаей волки.
Животные отнюдь не были настроены миролюбиво. Я видела оскаленные пасти, белые клыки, влажные розовые языки, с которых на нетронутый снег стекала вязкая слюна. Стая узким потоком лилась по деревенской улице, в конце которой и находились мы.
Мой спутник без единого слова остановился. Я сжала его руку, и он обернулся, но в этом сне я не видела его лица и могла только догадываться о том, кто он такой.
— Мне страшно, — сказала я тихо.
— Они не чувствуют запаха твоей крови, — сказал мужчина голосом Фея, ангела, спасшего мне жизнь. — Они не знают, кто ты.
— А кто я? — спросила я мужчину.
Он вдруг развернулся ко мне лицом, резко выдергивая руку из моей хватки. В воздухе, пронзительно взвизгнув, просвистела стрела. Она вонзилась мужчине в грудь, когда он прыгнул вперед, чтобы заслонить меня от неминуемой смерти. Я увидела, как кончик стрелы, пронзив его насквозь, вышел наружу с другой стороны и уставился на меня.
Я отступила на шаг, прижимая руку к груди, когда мужчина без единого звука упал на землю у моих ног.
Я вскрикнула, когда волки, завыв, ринулись вперед.
Я хотела бежать, но мужчина схватил меня за край плаща движением, стоящим ему немалых усилий. Лицо его было искажено болью и смертью, но глаза сияли синим пламенем, разгоняющим мрак вокруг. На этот раз я узнала его, и это был Фей. Его светлые волосы теребил ветер, с губ сорвалось последнее дыхание. Я наклонилась ниже, чтобы услышать, что он скажет.