Страница 259 из 295
— Амаргин! Амаргин, я — вампир! Я вампир!!!
— Тише ты, не ори. Что случилось?
— Я — вампир! Амаргин, что делать?!
— Главное — не паниковать. Там, за домом, поленница. Возьми топорик, пойди на берег, выруби осинку. Вот такой примерно толщины, — Амаргин сунул в рот ложку, которой помешивал в котелке, и показал пальцами предполагаемую толщину осинки. — Колышек должен быть длиной где-то с руку. Неси его сюда, я, так уж и быть, избавлю тебя от вампиризма.
— Забьешь мне кол в грудь?
— Со всем тщанием. Потом отрежу голову, сожгу ее на левом берегу реки, а все остальное — на правом. Только таким способом можно избавиться от вампира.
— Я серьезно с тобой разговариваю!
— Сядь, — он кивнул на табурет. — И успокойся.
Я села.
— Серьезно она разговаривает. — Он повернулся ко мне, облизывая ложку. — Все твои беды от твоей серьезности. У тебя нелады с босоногим?
— Да. Ну… я не знаю. Я хотела… а он...
— Ооо! — волшебник закатил глаза. — Мама дорогая! Девичьи тайны! Это похуже вампиризма. Осиновым колом! Отрезать голову!
— Это не тайны.
— Ууу! Мням! Сжечь до захода солнца.
— Ты мне не поможешь?
— Как, дорогуша? Целоваться тебя научить? Так я, пожалуй, научу. Иди сюда, поцелуй мою стряпню. Научишься целовать крутой кипяток, все парни твои будут. Вот только соли с перцем добавим, и дерзай. Чтоб пробир-р-рало!
Он засмеялся и повернулся к полке, разглядывая банки с приправами.
Я скрипнула зубами от злости. Он смеется! Он все время надо мной смеется. Я прошу у него помощи — а он смеется. Думает, мне слабо поцеловать кипяток. А вот не слабо!
Я соскочила с табурета, отпихнула Амаргина и сунулась головой в клубы пара над котелком. Варево было чернильно-синего цвета, но от множества бурлящих пузырей казалось голубым. Лицо тотчас защипало от влажного жара. Я зажмурилась и сказала себе: это не кипяток. Это горячие губы любимого. И они тянутся мне навстречу.
— Лесс! — Амаргин толкнул меня в плечо. — Что за шалости? Ты же клялась-божилась, что никакой Полночи твоими трудами мы тут не увидим.
Я распахнула глаза и успела заметить как выцветает, уходит вглубь, затягивается голубой пеной расписная мордашка моей фюльгьи. Я настолько растерялась, что даже не подумала оправдываться.
Попятилась от очага.
— Мда, — Амаргин задумчиво покрутил в пальцах деревянную ложку. — За тобой глаз да глаз нужен, подруга.
— Почему она меня преследует? Почему она все время высовывается, даже когда я о ней не вспоминаю?
— Ты ей тоже порядком надоела, Лесс. Проходу не даешь. Не топчись, сядь на место.
— Что мне теперь, в воду не заглядывать?
— Не бурчи. Разбурчалась. Дрессировать тебя надо.
— Ты возьмешь меня в ученики?
— Я похож на безумца?
— Возьми, возьми! Я буду слушаться! Я тебе дом начисто вылижу. Стану тебе готовить, я хорошо готовлю. Что прикажешь — все сделаю. Ну пожа-а-алуйста!
— Еще чего! Мое хрупкое хозяйство — в твои косые ручки? Да от тебя за милю молоко киснет! Я тебя лучше в яму посажу, раз в день — кружка воды и сухарь. Глубокая яма — лучшее место для трепетных дев.
— А учить меня будешь?
— Да ты сама всему научишься, в яме сидючи.
— Хорошо, — согласилась я. — Сажай в яму. Если это сделает меня волшебницей, я и в яме посижу.
— Думаешь, я тебя пожалею? Не подымется рука на слабую женщину? — Амаргин жестко улыбнулся, глаза его сделались ледяными. — Мне плевать, что ты девочка, мне трижды плевать, что ты юна и неопытна. Я буду лепить из тебя маленького Геро Экеля, и грош тебе цена, если у меня получится это сделать. Тебе положен последний вяк, прежде чем ловушка захлопнется. Если это будет вопрос — я отвечу. Если просьба — не откажу. Вякай давай, мне не терпится надеть ежовые рукавицы и завязать тебя морским узлом.
Вопрос, на который он ответит? Просьба, в которой не откажет? Что бы спросить, что бы попросить?
— Хочу… хочу… Хочу увидеть Каланду. - Ясама удивилась, услышав собственное пожелание. Но сдавать назад было поздно, поэтому я уточнила: — Человечью женщину, за которую поручился Вран.