Страница 26 из 80
И правда, звонил телефон. Кто? Мама.
- Алло. - Ответила, не задумываясь.
-Ты где? - донеслось обеспокоенное мамино бормотание.
- На улице.
- Доченька, давай домой. Тут Мариша, Коша. Они сегодня у нас переночуют. Мариша тортик принесла, посидим, чаю попьем.
Раздумывала целую секунду, а затем, согласилась. Мама – это святое. Ее нельзя обижать, даже если в душе целая гора плевков, даже если сердце упало куда-то в пустоту. Нельзя. Она такого не заслужила.
Я глянула в сторону Алекса, задумываясь и решаясь. Затем дотронулась до теплого плеча парня. Он вздрогнул. Вырванный из задумчивости этот парень выглядел очень милым и ранимым. Но не стоило обольщаться. Иногда он мог становиться настоящей занозой. Я усмехнулась.
- Хочешь тортик?
- Что? – он нахмурился, забавно, как ребенок.
- Тортик, говорю, хочешь? - повторила уже веселее. Черная туча гнева и злости растворилась в этом растерянном взгляде зеленых глаз.
Я поднялась со скамьи и размяла затекшие ноги. Кругом было уже темно. Лишь силуэты деревьев выделялись из темноты, протягивая длинные ветки к свету уличных фонарей.
- Хочу. - Ожил, наконец, парень.
- Ну, пошли тогда, у меня чай попьем.
- А родители?
- А что родители? Чаю на всех хватит. Пошли.
Я протянула ему руку. С виду вроде дружелюбный жест но, глядя на изменившуюся физиономию Алекса, можно было подумать, что у меня на ладони струйки огня танцевали ча-ча-ча.
***
Опустошение. За гневом, обидой, любовью всегда приходило оно. Иссушающее, не отпускающее опустошение. И вам крупно повезло, если вы одиноки, если вас не окружают постоянно люди, следящие за каждый вашим движением. Я именно такой. Я люблю одиночество. Ценю его, как дар жизни. Только при отсутствии людей, можно подумать, осмыслить происходящее.
Сашке удалось вселить в Лизку надежду. Она смогла подарить ей вторую жизнь. А я не смог. И эта мысль съедала.
И вот сейчас, глядя на протянутую миниатюрную ладошку, я думал не о том, стоит ли согласиться, но о том, стоит ли продолжать. Продолжать корить себя, продолжать думать об условностях, продолжать жалеть. А, может, стоит просто взяться за эту ладошку и пойти дальше?
- Ну, пошли. - Решил для себя, наконец. Теперь все было в руках случая и судьбы. Я отказался сопротивляться.
- О, Сашенька, а ты с гостем? Ну, проходите, проходите. Не часто у нас бывают гости. – Женщина, что открыла нам дверь, была обычной дамой сорока лет. Немного припухлые красные глаза говорили о непролитых или излишне пролившихся слезах, немного мятая футболка, спортивные штаны, сцепленные в пучок волосы.
Странная штука - жизнь. Она заставляла нас сравнивать друг с другом, мерить, у кого больше любви, желания, богатства. Она заставляла нас надевать различные маски, играть непонятные роли. А мы не сопротивляемся, идем у нее на поводу, сравниваем, анализируем, фантазируем. И я не стал исключением.
Я вспомнил свою собственную погрязшую в мечтах мать: ее поседевшие волосы, которые она обильно красит в белый цвет, ее руки, что постоянно тряслись, будто живя отдельной от хозяйки жизнью, ее лицо, покрытое морщинами и шрамами бурной жизни.
Я вспоминал ее и сравнил с этой милой и улыбчивой женщиной, которая степенно наливала чай, стараясь не смотреть на дочь, стараясь, видимо, не осуждать ее. Интересно, в каждой семье есть проблемы? Проблемы, связанные с непониманием?
Я думаю, именно такие проблемы – самые сложные. Их почти невозможно решить и вовремя обнаружить. Люди привыкли скрывать все в себе.
Тем временем, мне положили на блюдце кусок торта, дали чашку чая, чайную ложку, а я сидел, не понимая, зачем пришел. Я ведь не знал эту грустную девчонку, не знал о ней совсем ничего, кроме того, что она очень миленькая и украла у меня сестренку. Ладно, не украла, спасла. В мыслях надо быть честным. А что еще? Ну, училась вроде в школе, дружила с девчонками, завладевшими сердцами моих друзей–дураков, которые теперь хрен положили на общение со мной. Ну, ладно, это не страшно. Страшно то, что мне все равно, есть они или нет.
Как только Саша удалилась в свою комнату переодеться, ее мать завалила меня вопросами.
- А как вас зовут? Моя дочь такая бесцеремонная, оставила вас наедине со своей семьей, даже не познакомив. Ну, вы уж ее простите, у нее сложные времена. – Она выжидательно приподняла брови, сделав такое умилительное лицо, излучающее волны добра и искренности, что я не смог злиться долго на бестолковую Сашку, действительно поставившую меня в неловкое положение.
- Я Алекс. – Чай застрял в горле, и я закашлялся. Рука помощи пришла справа. Очень мощная такая рука, вкупе с яркими темными глазищами. Это кто еще такой?!