Айрис: Цветок Альвхейма

Если учесть, что Гилберт жил в маленьком доме, ванную я искала довольно долго и очень обрадовалась, когда все же обнаружила ее в самом конце коридора за поворотом. Но радовалась я зря, холостяк, похоже, совсем забыл о присутствие в своем доме девушки, а может просто привычка хуже неволи? Дверь заветной комнаты была не заперта и, зайдя туда, я обнаружила, что все зеркала запотели от пара, а в душе шумит вода. В следующую долю секунды, когда я повернулась лицом к источнику шума, вода стихла, и надо же было моему незатейливому крестному открыть дверь душевой кабины еще до той секунды просветления, когда в моем мозгу засветилась красная табличка «занято!». Пара было достаточно, чтобы скрыть откровенные детали, вот только мое зрение плевать хотело на пар, но хвала небесам, Гилберт догадался завернуться в полотенце еще находившись в кабинке, поэтому мою психику удалось сберечь. Какая-то часть моего мозга осознавала, что эта неловкая ситуация длилась несколько секунд, но эффект замедленной съемки не отступал до тех пор, пока я не расслышала собственный вопль и не вылетела пулей за дверь и тяжело облокотилась на нее. В такой неловкой ситуации мне еще никогда быть не приходилось. Вот тебе и приличная девочка. Хотя я ведь не подглядывала за ним, спишем все на мою невнимательность или безалаберность хозяина дома. «Фигура у Гилберта оболденная» - мелькнула идиотская мысль. Испугавшись ее, я тут же закрыла глаза и принялась напевать что-то из собственных сочинений. Не успела я, как следует отвлечься, как до моего слуха донеслись шаги на лестнице и в следующую секунду из-за поворота появился Ральф. Такое ощущение, будто мир за ночь ускорил вращение, а я так и осталась на привычной скорости. Я бы могла успеть отскочить, но, кажется, сегодня я решила окончательно вжиться в роль тормоза.

- Белобрысая, подглядывать не хорошо. – Его губы растянулись в противной улыбке, а в голосе звучала фальшивая сладость.

- Отстань. – Огрызнулась я. – Он сам виноват. Нужно закрываться, когда идешь купаться.

- Никто не рассчитывал, что ты так рано проснешься и тебе сразу же взбредет в голову ломиться в ванную.

- Ни к кому я не ломилась. – Мой голос сорвался на фальцет. Странно, обычно я не страдала симптомом «ломающегося голоса». Все потому, что я ужасно смущена, а этот блондин еще подливает масла в огонь. Хочет, видимо, чтобы я совсем сгорела от стыда. Открыв рот, чтобы еще что-нибудь добавить, мне пришлось так и застыть в таком положении, потому что в голове выстроилась такая толкотня из слов, что предложения никак не могли выстроиться в правильном порядке. «Отлично выглядишь, Айрис. Просто красотка» - пробубнил внутренний голосок. Как он сейчас прав, с открытым ртом, да еще наверно лицо заливает краска… «и, кстати, - зловредный голосок решил высказать мне все и окончательно вогнать в смятение, по-видимому, чтобы я заперлась в комнате и никогда больше оттуда не выходила, - «ты не причесанна и ко всему прочему в пижаме». Мало было раскрытого рта, глаза тоже решили округлиться и сделать меня похожую на умалишенную. Точно, картина маслом – застыла в немом крике от ужаса. Не хотела бы я сейчас оказаться на месте Ральфа и увидеть себя со стороны. Тот, в свою очередь, стал хмыкать, пока, наконец, не засмеялся в открытую. Надо же, он еще попытался сдержать смех? Сколько чести!..

Дверь внезапно толкнули, пришлось подвинуться, чтобы высвободить уже одетого (Слава Богу) Гилберта.

- Чего толпимся? – С улыбкой спросил брюнет, переводя взгляд с меня на Ральфа и обратно.

- Отчитываю белобрысую за безнравственность и читаю лекцию, что подглядывать за мужчинами в душе не хорошо.

Я зашипела от ярости. Этот поганец когда-нибудь доиграется, на его лице правда будут красоваться шрамы в форме моих ногтей. Это станет моей навязчивой идеей. Но в таком положении уж лучше скрыться с глаз долой поскорее подальше от этих двух красивых молодых людей.

- Гилберт, в следующий раз, пожалуйста, закрывайся. – Спокойно попросила я и скрылась в ванной, слишком громко щелкнув замком, подавая пример невнимательному крестному. Поверить не могу, что вышла такая суматоха. Тысячи раз наблюдала в фильмах такую же сцену, думала глупости и показуха. А нет же, и правда стыдно. Сейчас я в большем замешательстве, чем была вчера. Подумаешь, война эльфов, пауки и Ллос! Я видела практически обнаженного Гилберта! Но уже залезая под прохладный душ, я успокоила себя тем, что, по крайней мере, он был все-таки не голый, и к тому же он вряд ли официально считается моим крестным отцом. Вздохнув, я выключила воду, и заранее обернувшись полотенцем (горький опыт сказывается), выскользнула из душевой кабины. Интересно, а фен в холостятской ванной есть? К моему большому удовольствию, он там был и мне удалось сэкономить время на прическе, иначе волосы сохли бы полдня. Затем юркнув в комнату, я привела себя в порядок как следует. Теперь можно выходить из убежища. Эти два негодяя наверняка сидят и хихикают надо мной! Кристин со своими насмешками сейчас бы им позавидовала и многое бы отдала за такой компромат.

Спустившись вниз, я и вправду услышала смех, но, похоже, речь шла не обо мне, так как Колин спокойно реагировал на их разговор. Если бы шла промывка моих костей, мой братишка бы показал им, где раки зимуют. Хотя и существовал вариант, что они переманили его на свою сторону, они же все одного пола.

Я заварила себе кофе и села рядом с другом, неестественно выпрямившись на стуле. Гилберт намазал тост маслом, полил вишневым вареньем и, протянув его мне, с улыбкой посоветовал:

- Цветочек, ты бы о других вещах беспокоилась. У тебя и так достаточно забот.

- Пауки?

- Не совсем. У тебя сегодня в три часа дня конкурс. Ральф мне рассказывал, как ты каждый год отдуваешься за всю группу.

Значит, речь все же шла обо мне. Видимо Колин не нашел тему оскорбительной, поэтому был спокоен, как удав. Я нахмурилась. Подготовиться к конкурсу у меня не было ни времени, ни желания. Но в моем архиве достаточно сочинений, спою что-нибудь. Главное, чтобы горло не подвело, оно ведь до сих пор хрипит. Хотя может если я плохо спою от меня, наконец, отстанут? Правда забыть о провале до получения диплома не дадут, да еще и на прощальной речи напомнят. Тяжело вздохнув и перебирая песни в голове, я принялась уминать тост. Закончив завтракать, почувствовала необходимость убрать со стола, жить среди мужчин нелегко. Хотя вообще-то Колин более хозяйственный, чем я. Воспитан, как солдат и во всем порядок и дисциплина. По крайней мере, в его комнате, как я помню, всегда был идеальный порядок, что не скажешь о моем гардеробе и трюмо. Пока я вытирала со стола, Гилберт протянул мне флакончик с серебряной жидкостью, название которой я уже знала – Сильвиум.