Случайные люди

– Кто?

– Алхимик и чернокнижник.

Мастер, опершись на раскрытую створку, промокнул лоб рукавом. Я поставила мешок на землю, подала ему фляжку. Он ополовинил ее с жадностью, вернул. Сказал, вытирая губы пальцем:

– Это один и тот же человек, леди. Городок был маленький, этот профан умудрялся совмещать и те, и другие обязанности.

– Почему обязательно профан? – прокряхтела я, пытаясь раздвинуть створки еще. Мастер попятился.

– Потому что, схватившись сразу за два ремесла, ни одно не познаешь глубоко. Но, как я говорил, маленькому городку не нужно многого. Если Мастер-чародей способен сделать аборт жене градоначальника и заговорить дом пивовара от кражи, а Мастер-алхимик умеет сделать эликсир от облысения – этого довольно.

– Возогнать спирт из первача, – прокряхтела я, протискиваясь в щель.

– Вы дочь или жена алхимика, леди?

– Чего сразу жена, – пробормотала я. Платье зацепилось за гвоздь, я извернулась, попыталась нащупать. – Может, я сама алхимик.

Мастер отцепил меня от гвоздя.

– Алхимия – грязное ремесло, – сказал он. – Мало найдется женщин, которые пожелают с ним связаться.

– Не все женщины белоручки, – прошипела я сквозь зубы, напряглась, уперлась спиной в край одной створки, а руками – в другую, раздвинула еще.

– Это так. Однако женщины в силу разумности предпочитают обыкновенно заняться чем-нибудь более... результативным и приносящим более явную пользу. – Он задумался, заправил волосы за острые уши. – Впрочем, знавал я одну алхимичку. Она создавала химер. Потом скормила им мужа.

– Это правильно, – одобрила я, все-таки просочилась внутрь. – Сразу в доме тихо и никто не нудит про приготовить обед.

Мастер помолчал, потом полез за мною. В доме было темно, свет едва-едва проникал в забитые зеленью окна. Я отошла, пропуская его, обо что-то споткнулась, ударилась коленкой, выругалась. Мастер зажег над ладонью огонек. Кусты и тонкие деревца росли из щелей пола, раздвинув, а кое-где и выломав доски, из стены, своротив несколько полок, торчали толстые суки. Нападение природы какое-то, как в кино про обозлившуюся планету, которая решила отомстить людям за то, что они загадили места своего обитания.

Мастер, старательно перешагивая корни, зашуршал через заросли к дальней стене. Там тоже были полки, но Мастер, дойдя до них, свернул, и я топориком прорубила себе путь следом, вошла за ним в боковую комнату, где все стены были заставлены шкафами, а посреди помещения стоял пюпитр с толстенным томом и покрытый паутиной стол, на котором высился прибор, больше всего похожий на самовар с затейливо торчащими трубками.

Мастер подпалил паутину, она с треском сгорела вмиг. Огонь перекинулся было на дерево шкафов, но Мастер позвал его, и язычки сорвались, вернулись к нему на ладонь. Мастер фейерверков... ну что же, фейерверки ведь надо поджигать.

Я перевернула пару страниц книги на пюпитре, погладила пальцем строки. Я все еще ничего не понимала, но написано было красиво.

– Мастер, вам это нужно?

Он оторвался от прибора на столе, дернул плечом.

– Труха, можете взять на растопку. Лучше поищите сосуды, идеально, если полные и запечатанные.

Я сунула топорик за пояс и пошла вдоль шкафов. Из банок с желтоватой жидкостью на меня смотрели чьи-то глаза. Я постучала по стеклу ногтем, вытерла пальцы от пыли. На полках стояли в основном книги и вот такие банки с препаратами. Запечатанных сосудов не было. Мастер тем временем обнаружил в углу укрытый сукном и погребенный под книгами сундук, смахнул книги, попинал замок носком башмака. Я хотела сбить замок топориком, но Мастер вместо этого ткнул в него пальцем. Заискрило, замок повис на дужке. Я помогла ему поднять крышку и держала, пока он доставал бутылочки, флаконы и кувшинчики. На полу скоро образовался целый строй, и Мастер сказал мне таскать это порциями наружу, потому что рук у нас унести все сразу не хватит.

– Нам точно нужно это все?

Мастер дунул на одну из бутылочек, осмотрел залитое сургучом горлышко.

– Это зелья и эликсиры, простые, но очень полезные. Они пригодятся в дороге.

Я пожала плечами, расстелила сукно на полу, принялась осторожно складывать сосуды на него. Медленно и нежно сложила концы полотна, стараясь ничего не кокнуть, прижала к себе, потащилась через растительность к выходу, гадая, так ли хорошо я запомнила дорогу, как думаю. Споткнулась только раз, одна из бутылочек чуть не выскользнула из импровизированного узла, но я успела ее подхватить. На улице я сначала отдышалась (воздух в доме был пыльный), а потом принялась укладывать добычу в мешок, стараясь каждую бутылочку завернуть в мягкое. Неприятно, когда в чемодане лопается бутылка шампуня или флакон духов – а если вдруг прольется алхимическое зелье, словом "неприятно", я уверена, не ограничится.

Второй поход я совершила точно так же. Мастер закончил с сосудами и теперь брал книги с полок, открывал, бросал быстрый взгляд и швырял к стене. Огонек парил теперь над его левым плечом. Я подобрала узел и пошла прежним путем. Оступилась в том же месте, чертыхнулась, продралась сквозь кусты... у самого порога споткнулась, чуть не выпустила сукно из рук, перехватила, но один край отогнулся, и флакон медленно, лениво, словно издеваясь, скатился по нему и разбился у моих ног...

...Они нахлынули на частокол, как волна. Выбитые ворота грянули в пыль. Они потекли в проем, укрываясь щитами. Жители бежали, стоял крик, а они шли теперь медленно, в черных панцирях, а над шлемами с белыми шипами колыхалось знамя: красный вепрь вспарывал клыками небо, белое от жара. Они шли, стрелы били в щиты. Стрелки отступали на шаг и стреляли снова. Золотые доспехи короля сияли на солнце так, что было больно смотреть. Король ждал, не давая боя. Они шли вперед, вбивая в дорогу каждый шаг, в ворота текли все новые черные доспехи в белых накидках, разливались по городу, как река, ловили жителей на порогах, и там же оставляли тела. За рядом щитов уставилось в небо копье с красным флажком. Желтые глаза нашли короля, рот ощерился, словно на плоской морде лопнула гнойная рана. Король велел отступать, разнесся сигнал рожка. Они не гнались. Копье с красным флажком опустилось, показало острием на магистрат. Раздался рык и вой, черные доспехи хлынули туда. Кто-то остался позади, выволакивал из домов тех, кто не успел сбежать и надеялся спрятаться. За ворота, назад, потащили первых женщин, связывали и бросали у частокола вместе с трофеями. Пыль из-под копыт королевской рати дрожала, как занавес, меж домов.