Страница 3 из 19
Я недоуменно хмыкнул и почесал в мокром затылке. Вместо добротной амуниции охотника из пограничного городка в рюкзаке обнаружились какие-то лохмотья. Собственно — та же городская одежда, но рваная и на размер больше. Как будто ее украли или сняли с убитого. Второе — вернее.
Сидя голым задом на скользком валуне, я смотрел на тряпки, которые оставил Крогиус. Я не верил в небрежность Тени. Если он заложил в схрон эту рванину, значит, считал, что так нужно. В конце концов, это Дэн кое-чего добился на Дожде, а я здесь пока никто, и начинать мне придется с самой низкой социальной ступени, постепенно поднимаясь все выше и выше.
Я напялил тряпье, вскрыл первую подвернувшуюся под руку консервную банку. Внутри оказалось тушеное мясо с местными аналогом бобов. Не слишком вкусно, но питательно, что было главным в моем положении. Набив желудок, я попил дождевой воды, которая скопилась в углублении в камне. И приступил к самообразованию.
Личинки — кожистые кругляши, запакованные в белесые шелковые коконы — хранились в специальном контейнере. Дэн называл его кладкой. Тень уверял, что личинки — продукт биотехнологий Сверчков. Как бы там ни было, эти создания — их можно было назвать симбионтами — обладали способностью запоминать и передавать информацию. Нужно было только, чтобы они оказались у человека в брюхе.
Один за другим, словно пилюли, я глотал кругляши, запивая их дождевой водой.
Ливень перешел в морось, а затем вдруг иссяк. Тучи отползли к востоку и сгрудились там, будто овцы. Исполинский шар Бриарея стал похож на обсосанный леденец. Солнце подкатилось к зениту. Стало пригревать. От камней повалил пар. А я все сидел, впитывая фрагменты памяти Дэна Крогиуса, и чужой мир с каждой минутой становился понятнее и ближе.
Гигант Бриарей здешние жители называли Жнецом. Эту обширную низменность — Роговым болотом. Саму луну горожане — жители Страны-под-Солнцем — именовали Дождем, а дикари из разных племен — то Мокретью, то Моросью, то Морошей. И еще некие скиллы, о которых Дэну мало что удалось узнать, величали ее Мзгой.
Я озирался, как человек, который только что проснулся: едва ли не каждая былинка на болоте получила свое имя, назначение и смысл. И когда в отдалении промчалась стая голенастых существ, взмахивающих громадными радужными крыльями, я не испытал ни малейшей тревоги, ведь стрекуны — всего лишь насекомые, питающиеся нектаром болотного багряника…
Через два часа пополудни я бодро шагал к реке. На поясе у меня болтался тесак. За плечами — рюкзак с провиантом и боеприпасами. Карабин висел на шее. Я шел, положив на него руки, немного разболтанной походкой обитателя западных лесов. Теперь я знал, что мне полагается выглядеть, как дикарю из лесных людей, и вести себя так же. В небольших городках все друг друга знали в лицо, только дикарей никто не считал.
Когда я вышел к реке, опять набежали тучи, и зарядил дождь. Пока еще мелкий. Эта планета с полным правом носила свое имя. Ливни, косохлесты, ситные, обложные, слепые, грибные, моросящие дожди шли здесь постоянно. А в периоды трехсуточных затмений, когда желтый диск Восемнадцатой Скорпиона скрывался за красно-бурым шаром Бриарея-Жнеца, вода с неба превращалась в снег. Но пока до скоротечной зимы было еще далеко.
Река вытекала из болотистой низменности, которую я пересек ночью. Мутно-желтые воды струились по каменистому руслу, разрезающему плоскогорье. Цепляясь за уступы, я взобрался на него и очутился на речном берегу. Ширина реки была не больше пяти метров, и у самого берега обнаружился еще один подарок Дэна — примитивная лодка, напоминающая индейскую пирогу.
Где подгребая единственным веслом, где отталкиваясь им от скалистых обрывов, я продолжил путь. Судя по карте, вниз по течению был небольшой город — последний форпост цивилизации в этом пустынном краю. Его обитатели не чурались общения с дикарями, которые приносили из пустошей и лесов разное зверье или же артефакты. Дэн считал, что большая часть этих находок — любопытные побрякушки, не больше. Могли же и у Сверчков быть какие-нибудь милые пустячки, сувениры, детские игрушки? Рядовые горожане такими вопросами не задавались. Они скупали артефакты у дикарей по дешевке, а потом втридорога продавали в большие города юга.
Агента Дэна Крогиуса интересовали не побрякушки. Он, как и все призраки, был нацелен на главное. Но главное — здесь повсюду. Везде и нигде. Это гигантская мозаика, разбросанная временем, перемешанная с глиной, песком, вулканическим шлаком, останками животных, растительным перегноем, и щедро политая ливнями. Чтобы собрать ее, тоже требовалось время. Много времени, которого у нас почти не было.
Я плыл, разглядывая обрывистые берега. Тоже ведь — артефакт! Только его не подберешь и не продашь на толкучке. Личинки, которые транслировали знания Тени, обострили мое зрение. В береговых обрывах я отчетливо различал геологические пласты древних эпох. Особенно впечатляла полоска метровой толщины, состоящая из бесчисленного множества микроскопических механизмов. Какая эпоха в миллионолетней истории цивилизации Сверчков их породила, оставалось только гадать. Ясно, что механизмов этих мириады. И служили они Сверчкам множество веков, пока их не вытеснило что-то более совершенное.
Щелкнул затвор.
Я схватился было за карабин, но вовремя одумался. Они стояли наверху, и им ничего не стоило сделать из меня решето.
— Суши весла! — скомандовал самый молодой из них, здоровенный парень с шеей борова и соответствующим интеллектом в сходящихся у переносицы глазенках.
— И грабли в гору! — добавил коренастый мужичина, в бороде которого хватало седины.
— Дык если он грабли подымет, — рассудил третий, заметно припадающий на ногу, — его же течением унесет...