Страница 16 из 19
— Пусть будет так, — Дед приосанился, положил исполосованную синими венами руку Борову на плечо. — Если сами решили, то сами и ступайте. Помните, что лес любит храбрых, но губит дураков.
— Спасибо, Дед, — отозвался Боров. Он схватил меня за локоть и потащил к невзрачной на вид хижине. — Бери как можно больше патронов, никаких припасов не нужно. Только патроны!
Оказалось, что в хижине — арсенал. Конечно, запасы его были скудноваты: все огнестрельное оружие разобрали защитники деревни перед боем с отрубаями. В заросшем паутиной углу осталось лишь неприкаянное капсульное ружье с потрескавшимся прикладом. Никто на него не позарился.
Боров открыл ящик с патронами, и мы принялись набивать патронташи и карманы. Затем, Боров подвел меня к идолам. Молчаливым было не принято отбивать поклоны. Никто не валялся перед идолами в грязи, вымаливая чудо. Боров уперся лбом в усатый и бородатый лик старца с широко распахнутыми глазами, обхватил бревно руками, похлопал по мокрым, склизким бокам, точно приятеля. В воспоминаниях Тени не было инструкций, как правильно совершать обряд. Поэтому я решил постоять в сторонке. Такой показной атеизм — конечно, плохо и подозрительно… но уж лучше бездействовать, чем наломать дров на глазах у всей деревни.
Впрочем, что возьмешь со Странного? Со Странного — и взятки гладки.
Время было дорого. Боров это понимал. Он оторвался от идола, поправил ремень винтовки и направился быстрым шагом к воротам. Я последовал за ним.
Мужчины деревни сурово смотрели на нас. Изредка звучали пожелания удачи. Никто не вызвался помочь. Скорее всего, один воин для племени был ценнее, чем дюжина взбалмошных Мир и нездешних Тин. Дед и так уступил, отпустив двух человек в погоню, быть может, за собственной смертью.
— Стыдливцы еще рядом, гляди в оба глаза, — сказал Боров, когда мы вышли за ворота.
Я не знал, чем могут помочь глаза, если за нами увяжется стыдливец. Но Боров решил продолжить:
— Клянись, что будешь молчать!
— Чего? — не понял я.
— Расскажу тебе кое-что. Но сначала поклянись духами Мороси, что никому не передашь ни слова из сказанного мной!
К счастью, на этот раз личинки беззвучно нашептали правильную формулу.
— Клянусь духами Мороси: Облачником, Стыдливцем и Огнежоркой, что никому ничего не расскажу, — пробубнил я без особого энтузиазма.
— Стыдливца можно убить! — выпалил Боров и тут же принялся озираться: не услышал ли кто. — Стыдливец хорошо видит, и чует добычу даже на другом конце леса, но его можно обмануть, — торопливо продолжил он. — Стыдливец на тебя бежит, а ты стоишь к нему лицом, не трусишь. Видишь — пенек? Вот когда до стыдливца будет, как до этого пенька, делаешь резко в сторону… — Боров прыгнул вбок, вскинул руку с зажатой в ней винтовкой. — Стреляешь в колено на передней лапе! Он заваливается… в панцире открывается щель, и в нее — еще раз! — Боров тряхнул винтовкой. — Понял?
Я почесал затылок, чтоб не показаться слишком умным. Мысленно же я анализировал предложенную тактику. Рациональное зерно в ней имелось. На первый взгляд, все просто. Только не каждый способен проделать этот номер, хладнокровно глядя, как на тебя мчит лесная гадина. И еще — два метких выстрела… Без особой подготовки не обойтись.