Страница 6 из 16
Он даже на какое-то время забыл о том, что разыскивает Салмею, и бросился на поиски отца. Эта новость не могла не взволновать главу их рода. Считалось, что дракон был прародителем всех высших родов в их королевстве. Много позже произошло разделение на отдельные ветви, но исток был у всех один. И капля древней крови имелась в крови каждого, кто носил высокий титул лорда, а также в крови его многочисленных потомков. Всего таких родов насчитывалось восемнадцать, включая королевский. Впрочем, на место короля в равной степени могли претендовать все восемнадцать глав родов, но первенство доставалось тому, в чьей крови в момент избрания проявлялась драконья магия. В чём бы это не выражалось. На этот раз счастливчиком оказался Раствер, отец Айрана. Он мог взглядом зажечь свечу. Немного, но другим и этого не досталось. Кровь драконов была сильно разбавлена человеческой, по сути дела, от неё мало, что осталось. Никто теперь и не вспомнит имя последнего лорда, который был способен менять свою ипостась. Да и было ли такое на самом деле? Что если все эти древние предания о сильных и мудрых драконах всего лишь красивые сказки? Вслух подобные крамольные мысли никем не высказывались, но посещали многих.
И только статуя дракона-прародителя одним своим грозным видом по-прежнему вызывала почтительную гордость в сердцах потомков и неприкрытую зависть к обладателю этого каменного чуда.
И где она теперь?
Лагран ворвался в кабинет отца и с порога прокричал, не имея сил сдержать волнение и войти, как подобает человеку его воспитания и положения:
- Он пропал!
Отец Лаграна лорд Гранел и старший брат Данатан были заняты рассмотрением неотложных дел и все в замке знали, что в такое время их лучше не тревожить по пустякам. Весь стол был завален документами, которые мужчины внимательно просматривали и совместными усилиями принимали такие решения, которые удовлетворили бы обоих в равной степени. На младшего отпрыска они посмотрели с досадой. Проблема, которая возникла на горных рудниках, требовала немедленного решения. Поэтому отец был сильно раздражён, когда их бесцеремонно прервали, и строго спросил у младшего сына:
- Разве ты не видишь Лагран, что мы заняты? Обратись к начальнику стражи, он быстро отыщет твою пропажу.
Лагран даже опешил от такого «тёплого» приёма. Хотя, чего он ожидал? Для отца всегда существовал только старший сын – наследник и единственная гордость. Но, отбросив обиду в сторону, молодой человек всё же решил настоять на своём и привлечь внимание отца.
- Да вы не понимаете, - он ещё раз попытался объяснить причину своего вторжения, – дракона больше нет на башне.
Досада в глазах отца и брата сменилась недоумением, потом возмущением.
- Ты шутишь? – наконец спросил Данатан. – Это совсем не смешно.
Теперь во взглядах отца и старшего брата сквозило недоверие пополам с раздражением.
«Когда же ты повзрослеешь?» - можно было прочесть по их лицам.
- Можете сами посмотреть, даже следа от него не осталось. – Лагран не стал скрывать обиду в голосе, столкнувшись с таким отношением отца и брата. Неужели он стал бы так глупо шутить? Ему уже не десять лет.
Это подействовало и мужчины встали из кресел, чтобы проследовать вслед за Лаграном.
Обратный путь на башню занял чуть больше времени. Всё-таки лорду и его наследнику не пристало бегать по коридорам замка. Но, в конце концов, они оказались наверху, где Лагран мог сполна насладиться растерянностью старших родственников.
- Где он?
Лорд Гранел оглядывался по сторонам и не мог поверить собственным глазам, совсем, как Лагран получасом ранее.
- Этого просто не может быть. Куда он мог подеваться?
Он подошёл к парапету и посмотрел вниз. Ну да, внутренний двор замка представлялся наиболее вероятным местом нахождения древней статуи. Лагран даже обругал себя мысленно, что сам до этого не додумался. Братья подбежали к отцу и встали по обе стороны от него, ожидая увидеть каменного дракона, лежащего на булыжной мостовой или то, что от него осталось.
- Так и знал, что он когда-нибудь свалится вниз, - пробормотал наследник, выглядывая из-за плеча отца.
Но тот ему возразил, задумчиво потирая подбородок:
- Что-то не видать внизу груды камней. Посмотри сам, двор совершенно пуст.
- Но не мог же он бесследно испариться?
Мужчины одновременно подняли головы вверх, как будто каменный дракон мог взлететь и сейчас парил в небе над замком. Но там его тоже не было. Больше ни у кого идей не возникало. Братья с надеждой посмотрели на отца. Он прожил долгую жизнь, и даже завистники признавали его ум и способность находить выход из любой ситуации. Вот и сейчас лорд не стал разочаровывать своих сыновей, а, подумав немного, сказал:
- Идём к архивариусу.
И первым двинулся в сторону лестницы, ведущей вниз.
***
Архивариус был очень стар. Никто не знал, сколько ему лет. Во времена прадеда нынешнего лорда он уже занимал эту должность и уже тогда его лицо покрывала сеть морщин, а волосы сверкали белизной, как свежевыпавший снег. Иногда казалось, что он живёт вечно и даже, может быть, застал времена драконов. Конечно, это было не так, но маленькие тайны у старика всё же имелись, однако он предпочитал никому о них не рассказывать.
За долгие годы добровольного затворничества архивариус перечитал сотни книг, изучил великое множество древних рукописей и теперь мог по праву считать себя самым образованным человеком в королевстве. Но отнюдь не тщеславие и не жажда власти руководили его делами и помыслами. С ранних лет он стремился к познанию, и судьба подарила ему шанс стать архивариусом. Юноша с головой погрузился в мир книг и древних рукописей. Дни шли за днями, недели складывались в месяцы, года проносились чередой, а пытливый ум теперь уже мужчины, всё никак не мог насытиться полученными знаниями. Он, как одержимый проводил всё время в своём архиве, забывая о том, что там за каменными стенами существует другая жизнь. Дом, семья? Зачем? Он и так был счастлив. Единственное, что его огорчало – это скоротечность времени. Старость подкралась как-то незаметно. Аривариус теперь часто ходил между стеллажами и гладил корешки непрочитанных книг, с горечью понимая, что его жизни не хватит на то, чтобы перечитать всё, что копилось здесь веками, даже проживи он сотню лет.