Страница 25 из 94
Утром у меня было самое замечательное настроение. Даже синяки под глазами немного побледнели, словно мое счастье закрасило их. Я понимала, что нам надо поговорить. Вдруг он бросил или бросит Фомягину в ближайшие дни? Надо это обязательно обсудить.
Первый звоночек был еще во время уроков, когда Блэр абсолютно не обращал на меня внимание. Я немного расстроилась, но решила не делать поспешных выводов. Вдруг отыгрывает свою „роль“? Чтобы не пошли лишние слухи? На том и порешила.
Уже под самый конец учебного дня я решила прогуляться в сторону библиотеки, чтобы поработать в комнате над тем, над чем не поработала вчера. И стоило мне идти по самому большому коридору школы? Чего мне стоило срезать путь? Но я пошла по нему.
Но даже если бы не пошла, эта правда все равно бы обрушилась на меня. Рано или поздно, но я бы погрязла в ней. И что лучше: сейчас, когда наши отношения еще даже не начались, или потом, когда они уже могли развиться до определенной степени? Хотя, какие, нахуй, отношения? Пустое использование ради поднятия своего ЧСВ. Но я пошла по длинному коридору, особо не осматриваясь. И именно поэтому я умудрилась врезаться в Адама. Подняв на него взгляд, я улыбнулась. Его же реакция меня немного… потрясла и шокировала.
- Чего ты улыбаешься? Тебя не учили извиняться? Постоянно делаешь вид, что тебе все должны, а сама не стоишь всего того пафоса, который прямо-таки сгущается вокруг тебя, — больно толкнув меня плечом, он двинулся дальше по коридору. Я замерла, не веря в происходящее. Унизил. На глазах у всех.
- На себя бы посмотрел, ошибка природы, — крикнула в ответ я, развернувшись к нему спиной. Все парни — моральные уроды и придурки. Почему я всегда влюбляюсь в мудаков?
И сегодня я в библиотеку не попала.
***
Очередной тренировочный манекен разлетелся в щепки. Я повертела палочку в руках, остужая ее. Она словно чувствовала мой гнев и перегревалась из-за него. Специальная комната психологической разгрузки работала с восьми до одиннадцати. Заняв специальную кабину, я разносила деревянных бедолаг, буквально насыщая воздух магией и гневом.
Какая, к черту, любовь? Влюбленность? Полный, мать его, бред! Все это — пустые чувства, привязанности и прочая мишура.
Наконец, мне надоело. Я более или менее успокоилась, привела свои чувства в норму. Влюбленность лучше душить на самом корню, не допуская распространения заразы. Пора и мне искать свою вакцину. Добравшись до комнаты, я теплее оделась и вышла на улицу, углубляясь в лес и все ближе подходя к входу в подземелья. Августина была здесь, составляя очередную более подробную карту.
- Привет, Таня, зачем пришла? — она заинтересованно подняла голову от чертежей.
- Давай сделаем… плановый обход? Я хочу тут походить, запомнить маршрут. — Она задумалась, прикусив свою призрачную губу. Я поправила куртку, скрывая чехол с палочкой.
- Разумная идея. Пойдем. Я везде поставила специальные метки, которые чуть подсвечиваются при приближении кого-то. Так что если ты потеряешь фонарик, тебе это поможет ориентироваться в пространстве. Всегда иди по меткам, — я кивала в такт ее словам, разглядывая каменную кладку. В этих катакомбах пахло сыростью, затхлостью. — Как только выберешься из этих туннелей, сразу же выпей одно зелье, которое тебе придется позже самой сварить. На новогодних каникулах сможешь? — я кивнула, примерно продумывая план действий.
- А что за зелье? — Августина замялась, остановившись около стены.
- Обеззараживающее. Оно снимает любое проявление того, что ты была около входа в Бездну. Понимаешь, существует клан, который эти входы тщательно защищает. И один из этих председателей живет и преподает у вас в школе. Так что не стоит рисковать. И одежду потом постирай с хлоркой, это тоже обязательно, — я нахмурилась. Кто же у нас сидит в школе из таинственного ордена или клана?
- А что за… клан? Кто в нем состоит?
- Черный Орден, если быть точнее. Защищают врата в Бездну, а если и случаются прорывы, то делают все, чтобы эти прорывы никак не влияли на население и не было никаких последствий. Я состояла в нем, за несколько лет до своей смерти мне доверили эту „тайну“. Один близкий знакомый, — Августина полетела дальше, подсвечивая себе небольшой сферой света.
- А почему ты не рассказала о этих Вратах?
- Я хотела, но умерла. А писать такое на бумаге — глупость. Она всегда может попасть не в те руки, — призрак вздохнул, словно вспоминая прошлое и то, что с ним происходило в этом самом прошлом.
- Так почему бы не сказать сейчас? Да и как они вообще могли упустить эти самые врата? Наверняка же есть какой-то фон?
- Сейчас другой мир. Другие приоритеты. Я могу доверять этому миру полностью, раньше я понимала, что и кому хочу сказать. У меня были мои люди, которые считались с моими интересами. А сейчас школу просто закроют и опечатают. А тебя могут обвинить в связи с тварями из-за грани. Я этого не хочу. Ни закрытия школы, ни твоей… казни. Так что сейчас мы обновим этот полог лет на двести-триста вперед. А потом уже буду думать, что делать дальше. Да и кто знает, что произойдет за эти триста лет? — я согласно кивнула, соглашаясь с ее доводами. Мысль о собственной казни пугала.
- А меня и правда могут казнить, если кто-то что-то учует?
- Да. Сейчас с этим строго. И у тебя может появиться небольшая метка на пятке. Может появится, а может и нет. А если и появится, то никому ее не показывай. Никогда, — я снова согласно кивнула. Странно это.
- А из-за чего она может появиться? И почему она вообще появится?
- Это зависит от времени, что ты здесь проведешь. Больше двадцати четырех часов — и она появится. Я сама не знаю, сколько времени займет это вкачивание энергии. Надо добыть кое-какие книги, которые находились в подвале моего старого дома. За ними надо съездить и срочно, иначе наша идея может разрушиться, — я прониклась серьезностью нашего плана почти полностью. Сама мысль о том, что что-то может пойти не так, меня пугала до дрожи в коленках.
Дойдя до старой, слишком большой двери, мы остановились. Августина замерла, словно прислушиваясь к себе. Я тоже не шевелилась, наблюдая за своей прозрачной спутницей.
- Дверь откроем ближе к нашему выходу, хорошо? Сейчас там слишком много магии и вообще туда не безопасно входить, — Августина тронула дверь, которая отделяла нас от Врат, и поморщилась. Словно что-то делало ей больно.
- Главное — не поддавайся на искушение. Тебя будут искушать, но не позволяй себе смотреть им в глаза и давать свою кровь. Иначе… последствия будут весьма печальными. Очень печальными, — она грустно мне улыбнулась, отворачиваясь от двери.
До выхода из этих катакомб мы дошли молча, лишь изредка перебрасываясь односложными фразами. Нас обеих присутствие около этой грани выбило из колеи. Я чувствовала себя чужой, ненужной. Хоть на некоторое время я и забыла об Адаме, но мысли о нем тут же стремительно вернулись в мою голову, когда я зашла в комнату и разделась. Он и наш конфликт занял все мои мысли.
Под дверью я вновь обнаружила конверт с запиской. И с фотографией. На фотографии была я в столовой за завтраком. Фото было на удивление удачным. Я выглядела милой, а главное — смеялась.
„Что может быть прекрасней тебя?“ — гласила записка. Прижав холодную ладонь к пылающему лицу, я оперлась бедром о край стола и задумчиво поморщилась. Все это выглядело на удивление милым и слишком странным. Меня пугала такая… заинтересованность незнакомого мне человека в моей личности. В меня был влюблен человек, которого я даже не знала.
И что с этим делать — не понятно.