Кинжал раздора

Женни открыла рот. Закрыла. И рассмеялась. Вот пройдоха. А она за него распереживалась. Как же. Задвинет он себя на задний план. Попалась на крючок собственного воображения.

Барт улыбнулся.

– У вас что, сильно религиозная семья? – ей не верилось, что он сам изучал Писание.

– Мама ударилась в религию с тех пор, как родился Рафаэль. Отец говорит, она раньше такой не была. Мама нам читала Новый Завет в детстве по вечерам, а мы пытались сбежать. Поиграть в свои сражения.

– А как Рафаэль участвовал в таких забавах?

– Исполнял роль короля. Я ему сооружал трон или лошадь. А сам я скакал и за рыцарей и за их лошадей.

Женни представила и засмеялась. Барт тоже.

– А кто играл женские роли?

– Никто. Мы просили себе сестричку. Сами мы не хотели изображать всяких там королев. Но родители... Родители больше не решились заводить детей после того, как родился Рафаэль.

– А я – единственный ребенок. Слушаю тебя и завидую Рафаэлю. Вот бы у меня был такой старший брат!

«Старший брат?» – разочарованно подумал Бартоломью.

Он лег на бок и подпер голову рукой.

– Я была глупая в детстве, – призналась Женни. – Я боялась, что родители будут любить меня меньше, если появится еще один ребенок. Я им однажды заявила, что пусть только попробуют, я его выброшу, если они его принесут. Вот ужас-то! Надеюсь, что не мои слова их остановили.

Она осеклась. Зачем только сказала. Барт подумает, что она эгоистка.

– Нет, – успокоил ее Бартоломью. – Взрослые люди сами принимают решения. Какие же они взрослые, если в важных делах будут оправдывать себя словами неразумного ребенка.

Он помолчал и неожиданно выдал:

– А я ведь чуть не убил Рафаэля. В детстве.

– Как это? – прошептала Женни.

– Вот как ты говоришь. Я решил, что меня разлюбили. Что я никому не нужен. Все заняты только им. «Он маленький. Он больной. Он не хочет есть. Он много плачет». Я взял кухонный нож и пошел ночью его убивать. Мне было лет пять. Или шесть. Раф спал. Его уложили наконец-то. Укачали. Перестал орать. Я решил его разбудить. Негоже рыцарю убивать беззащитного. Потом подумал, что он не сможет дать мне сдачи. Это будет нечестная борьба. Он слабый и не ходит. Я решил сначала научить его давать сдачу, чтобы поединок у нас был на равных.

– И что?

– И отнес нож обратно на кухню. А утром стал учить его драться. Он оказался хорошим парнем. Рафаэль не плакса и верный друг. Научил его на свою голову, – улыбнулся Барт. – Знаешь, какой Раф сильный стал? Он упрямый и очень последовательный. Если что–то делает, то не бросает. Он каждый день качает мышцы. Не против побороться. Только я с ним связываться не люблю. Одолеет же.

Они помолчали.

– Не знаю, почему я тебе все это рассказываю, – Барт зевнул. – Никогда никому не говорил.

– Я никому не скажу, – пообещала Женни. – Даже Рафаэлю.

– Раф знает. От Рафаэля у меня секретов нет, – пробормотал Барт засыпая.

Разбудил Женевьеву голос Дездемоны. Женни села на кровати и попыталась сообразить, снится ей ворчание актрисы или она слышит упреки в адрес Отелло наяву. Тогда откуда?

Пыльная голова Дездемоны показалась над кроватью.

– Сережку потеряла, – пожаловалась она, увидев, что Женни не спит. – Ты не находила? Жаль. Ох, как мне эта сережка сегодня нужна.

Голова исчезла. Женни не раздумывая нырнула под кровать помогать искать.

– Ну точно, она слетела, когда этот идиот меня душил, – ползала по полу Дездемона. – Он же трясет, как ненормальный. Нет чтобы аккуратно, нежно.

Барт заворочался над их головами. Дездемона перешла на многозначительный шепот:

– Карлос сегодня приезжает! Серьги – его подарок.

Они выбрались из-под кровати.

– Здесь Отелло схватил меня и затряс, – встала на место Дездемона.

Попятилась к кровати.

– Швырнул.

Она упала, закинув руки и свесив голову. Женни обошла вокруг, присела, отодвинула копну темных волос Дездемоны и увидела на полу застрявшую в щели сережку.

– Вот она!

Барт резко сел на кровати, испуганно вращая глазами. Обнаружил лежащую Дездемону и открыл рот.

– Доброе утро, Бартоломью, – улыбнулась Женни.

– Привет, – перевел он взгляд. – Что у нас происходит?

Дездемона поднялась, забрала серьгу, сообщила скороговоркой, что сегодня выходной, и что актеры вечером собираются в ресторанчике, их ждут тоже. Стрельнула глазками в сторону Барта.

– Главное – Карлос приезжает, – протянула томно и упорхнула.

– Выходной? – огорчился Барт, когда Женни пересказала ему, в чем, собственно, дело. – Здесь нам сегодня не заработать. Ну ладно, что-нибудь придумаем, город большой, до вечера уйма времени.

Он пошел было умываться. Женевьева взялась за канат, на котором летала в «Гамлете» Тень.

– А почему они не убрали....? – потянула она его на себя.

Барт обернулся, крикнул, предостерегая, но поздно. Женевьева взмыла вверх.

– Держись! – Барт опрометью бросился к механизму.

Чертыхаясь, он дергал все рычаги.

Опс! Женни со свистом понеслась вниз. Спрыгнула, не долетев немножко, и одернула юбку вниз.

– Ничего ножки, – одобрительно заметил Барт, подходя и закрепляя канат узлом.

А она была так горда собой! Не испугалась. Не завизжала. Не упала.

Вот он сейчас вернется, и она сделает что-нибудь такое, такое, чтобы он запросил пощады. «Ничего ножки!» Кто ему дал право оценивать ее ноги...