Обхитрить Лису

— Хорошо, маньячка, я твой раб. Довольна?

— Пока нет, труп то все еще с нами.

— Помоги мне избавится от него и я весь твой, — подмигнул друг и широко улыбнулся. Улыбка у него обезоруживающая, я уже говорила.

— У меня большие планы, — улыбнулась я в ответ, двигая к выходу.

— Надеюсь, все они неприличные? — вдогонку мне крикнул Ромка, но я оставила его вопрос без ответа. Знал бы он, какие неприлично большие коробки стоят у меня в коридоре, завязывал бы улыбаться так широко.

Выйдя из подъезда я быстро запрыгнула в свою красавицу. На улице уже было достаточно светло, что мне совсем не понравилось. Я надвинула кепку на глаза, а длинную косу засунула под футболку, на всякий случай. Через минуту я уже была около Ромкиного окна, он его предусмотрительно распахнул и теперь оттуда выглядывал. Лицо у него было обеспокоенное, наверное, опасался, что я домой свалю. Своим видом он напомнил моего родного брата Марта, который с детства боялся высоты, да и вообще, много чего боялся по жизни. Однажды мы отправились в гости всей семьей к маминой подруге, что жила на пятом этаже и Март выглядывал из окна точно с такой же физиономией, как сейчас это делает Ромка. Смесь опаски, любопытства, беспокойства украшали его физиономию. Только с Мартом они были абсолютно не похожи, не думаю, что Ромке придет в голову бояться пятого этажа. Не выдержав, я хмыкнула.

— Чего лыбишься?

— Планирую твой месяц.

Ромка закатил глаза и исчез из окна. Через пару секунд он опять появился, уже с «подарком» в руках.

— Готова?

— К чему?! — не поняла я.

— Ловить! — зло шепнул Ромка.

— Кидай уже, я же здесь стою! Как еще мне по-твоему подготовиться к…

Договорить я не успела, потому что около моих ног с хрустом шмякнулся труп. Звук просто отвратительный, я недовольно поморщилась. Сказать Ромке, что я о нем думаю, я не успела, потому что услышала, как открывается соседнее с ним окно. Все, что я успела сделать – это толкнуть «конфетку» поближе к кустам, надеясь, что со второго этажа в предрассветных сумерках ее не будет видно.

Ромка с недоумением наблюдал за моими действиями, должно быть, звук открывающегося окна не услышал. Я вытаращила глаза и замахала руками, злобно зыркая на окно тети Клавы (а это само собой было ее окно, чье же еще?). Вот не зря же говорят, вспомнишь… нехорошее всякое, вот и оно. Если она нас застукает и вызовет полицию, нам конец. Меня она уже в любом случае поймала, не зря же окно открывает, а надеяться, что она меня не узнала было глупо: меткому взору пенсионерки позавидует любой сокол. Махнув Ромке рукой еще раз, я занялась любимым делом, то бишь импровизацией:

— Твой взгляд опасней двадцати кинжалов! Взгляни с окошка дружелюбней вниз, и это будет мне от них кольчугой! — вдохновенно вещала я, счастливо забыв, что это реплика Ромео, а не Джульетты.

Тетя Клава уставилась на меня в недоумении, Ромка даже у виска покрутил. Вот олень плосколобый, неужели так трудно догадаться, что у нас зрители появились? Ну ладно, пусть лучше на меня весь дом любуется, чем на труп у моих ног.

— Сенька, сейчас не время для твоих приколов…

— Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, что скажешь «да», — перебила я, вытянув руку с кулаком перед собой, — Но ты не торопись, ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромашка, это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь?!

На большее моих знаний не хватило, так что я грохнулась на колени и для большего драматизма опять вытянула руку вверх, попутно пытаясь вспомнить что-нибудь еще, чтобы дать Ромке время сориентироваться. А этот болван уши развесил и смотрит. Я конечно могу понять, что мною можно любоваться вечно, но у нас как бы труп на руках, можно немного и отвлечься от небесных черт.

Друг к тому моменту готовился вывалиться из окна, тетя Клава от него не отставала, приложив сухонькую ручонку к груди она слушала меня, открыв рот. В другое время такое внимание мне бы польстило, ее реакция импонировала мне как потенциально великой актрисе. Хотя, может бабуля просто удивлена моими познаниями, нынче редкая девушка сможет процитировать Шекспира по памяти.

— Ты проникаешь в темноте в мечты мои заветные… — вскочив с колен, продолжила я, все опять переврав. Как назло, вспомнить ничего больше мне не удалось, так что в конце фразу и сбилась на трагический шепот и пустила слезу, скорбно размазав ее по щеке.

— Тебе не говорили в детстве, что за парнями приличные девушки не бегают? — наконец-то обрела дар речи тетя Клава. Ромка вытаращил глаза еще больше, если такое вообще возможно и перегнулся через подоконник, как будто желая увидеть ее своими глазами.

— Меня перенесла сюда любовь, ее не останавливают стены!

— Что-то твой избранник помалкивает, — ехидно заметила старушонка.

— Я иду к тебе, моя Сентябрина, ты только держись! — подражая моей интонации, ответил Ромка и захлопнул окно, оставив меня наедине со старушкой. Вот ведь гад.

— Что за поколение пошло, девки сам бегают и даже стихи читают под окном… Но читаешь хорошо, с душой. Хоть что-то в тебе толковое есть, вот уж не догадывалась…

Я тяжко вздохнула и смахнула невидимую слезу (еще одну выдавить не удалось, стоило признать, что мои актерские таланты пошли на убыль, раньше я могла выжать без проблем и десять).

— И что это на тебя нашло? Посреди ночи…

— Хотела затмить луну своею белизной, — серьезно ответила я, не выходя из образа, мысленно желая тете Клаве провалиться. Чего не спится?

К Ромкиной чести, через минуту он был уже на месте, и это как раз вовремя, еще одного едкого комментария я бы не выдержала и попросту послала бы старушку к черту. Друг меня знает, вот и торопился, все таки труп его, а не мой, соответственно и проблемы бы тоже все ему достались. Я разумеется бы тоже свое отхватила, но это ерунда.

— Ромашка, — прошептала я, — Прошу, меня женою сделай, чтоб одинокой больше мне не быть!

— Я согласен, — просто ответил Ромка, далекий от любой литературы вообще, будь то классика или что-то более легкое.

Мы слились в жарком поцелуе недалеко от трупа, Ромка как раз встал, загородив его своей широкой спиной. Целоваться пришлось минут пятнадцать, не меньше, и я уже всерьез подумывала начать стягивать с друга майку, прежде чем тете Клаве надоело отпускать комментарии и она захлопнула окно со словами:

— Хоть в квартиру бы поднялись, хулиганы!

Пообжимавшись еще минут пять на случай, если соседка все еще не отлипла от окна, мы наконец расцепили объятия. Признаться, я вздохнула с облегчением, соседство трупа меня здорово беспокоило, как и его неустроенность.

— Фу, — заметила я, ткнув Ромку в плечо кулаком, — Ты что, пиво пил? От тебя несет как от спиртзавода.

Странно, что до этого запаха алкоголя я не почувствовала.

— Чертова соседка, ведь наверняка в окно подглядывает, — не обратил на мои слова внимания Ромка.

— Я сделала что могла. Теперь либо ты несешь Клеопатру в мою машину и надеешься на удачу, либо мы бросаем труп здесь и сами надеваем на себя наручники и вызываем полицию. Наручники у меня кстати с собой есть, правда только одни.

— Выбора нет, — согласился друг, — А откуда у тебя наручники?

— От верблюда. Хватай «конфетку», я багажник открою. В конце концов, не так уж на улице и светло, чтобы все разглядеть.

— Всегда любил тебя за оптимизм.