Страница 20 из 39
11
Я в самом деле отключилась на целых полчаса, а потом не проснулась - скорее, пришла в себя. Ума не приложу, как чтение какой-то бессмыслицы по бумажке сумело настолько меня вымотать.
В последующие пару часов я ожидала, что неустанный опекун снова явится, чтобы помучить меня своими экспериментами, но за обедом выяснилось, что он отправился куда-то по поручению отца и вернётся только к вечеру. Признаюсь, меня это обрадовало: вновь испытывать на себе прелести общения с великим занудой не хотелось.
Время в одиночестве и взаперти тянулось невыносимо долго. Ближе к ужину я уже только и мечтала о том, чтобы поскорей пережить очередной час в обществе Ксиданов и отгородиться от реальности спасительным миром сновидений. А потом, неожиданно, ко мне постучалась сама хозяйка дома и сообщила, что ко мне пришли.
Родители ждали меня внизу. Скованные, неловкие, они несуразно выделялись на фоне изысканной гостиной. Мама в тёмно-сером платье и отец в яркой мантии – два нелепых пятна, диссонировавшие даже между собой, не говоря уже об окружавшей их пастели.
Лишь только завидев меня, мама поднялась с дорогого дивана и призывно распахнула объятия. И тотчас всё стало неважно.
- Мам… - я бросилась к ней на грудь, и она сжала меня крепко-крепко.
- Я оставлю вас, - откуда-то издалека до меня донеслись голос хозяйки и звук закрываемой двери. Я мысленно отмахнулась от них, как от чего-то незначительного, сильнее прижимаясь к матери.
- Как ты? – взволнованно спросила мама, машинально перебирая мои волосы.
- Нормально, - я отстранилась и попыталась улыбнуться. – Это, конечно, не райский уголок, но обращаются со мной… нормально, - повторилась я, не найдя другого нейтрального определения для надменной отстранённости Ксиданов.
- Мы тебя вытащим, - заверил отец, кладя ладонь мне на спину. – Я уже подал жалобу.
- Они тоже подавали, - скривила губы я. – Бесполезно…
- Нет, не бесполезно! Это возмутительно! Они не имели права отдавать тебя в руки тёмным! Где подтверждение твоей тёмной силы? Где?.. Они ведь не признали тебя о'дариной – значит, мастером могли назначить любого! Должны были назначить меня!..
- Не волнуйся, прошу, - мама мягко коснулась плеча отца. – Сейчас не время.
По взглядам, которыми они обменялись, стало понятно, что в прошедшие дни они уже не раз обсуждали это. Отец терзал себя бессилием, сетовал на несправедливость, кидался невыполнимыми угрозами, а мама… мама успокаивала его, в то время как её сердце молча рвалось на части. Мама всегда умела быть такой. А мы с отцом не умели.
- Вы… злитесь на меня? – спросила я, опуская глаза.
Мама удивлённо и ласково провела по моей щеке пальцами.
- За что, дочка?
- Ну… что если я правда тёмная? – я выговорила это через силу. Странно, ведь до этого момента я почти не думала о том, что будет, если это и впрямь окажется правдой. Но теперь страх, от которого я, сама того не сознавая, отгораживалась все эти дни, вдруг выплеснулся наружу.
- Ты не тёмная, - отрезал отец.
Мама осадила его взглядом и тотчас улыбнулась мне. Не фальшиво или напуганно – нет, её улыбка была такой же, как всегда, ласковой и тёплой. И от этого защемило сердце.
- Какая разница, Лея? Светлая, тёмная или агиф – ты в любом случае наша дочь. Мы любим тебя, и мы всегда будем на твоей стороне. Никогда не сомневайся в этом.
Простые слова, но сколько в них тепла!.. Сколько силы… Сказать, что они не отвернутся от меня, окажись я одной из «этих», сказать это искренне, от всего сердца – чем не подвиг со стороны матери, которая всей душой не любила тёмных и даже побаивалась их тайком?..
- Спасибо, мам, - прошептала я.
- Я тут тебе вещи принесла, - мама встрепенулась, пожалуй, даже слишком резко, и указала на большую тёмную сумку, стоявшую у входа. – Там всё, что потребуется, ну, и одежды побольше…