Снежник

- Ты ведь из Лиеса, да? – задаю я давно возникший в голове вопрос.

- Родители оттуда, а большую часть жизни я провела в Кобрине.

В комнате повисает тишина. По щекам Ольды бесшумно катятся соленые и горячие слезы.

- Что мне делать? – опустошенно спрашивает она у меня.

- Уходи от него, - горячо я советую, - Зачем тебе тот, кто приносит лишь боль и унижение? С кем невозможно разделить радость?

- Я не могу, - шепчет Ольда, - В империи мужчина имеет над женщиной полную власть. Мои дети… они… они… - она захлебывается в рыданиях.

Когда я была еще несмышленым переярком, одна волчица из моей стаи ушла к красноглазым. Сама. Ее умоляли, просили одуматься, но она была непреклонна. Так одурманил ее один матерый из стаи восточных берегов реки Эритры.

Первое время, когда мы встречали покинувшую нас волчицу, она была охвачена радостью, а ее глаза светились от счастья. Но потом… Ее взгляд потух. А затем мы перестали находить в лесу знакомые следы.

Она будто исчезла. Пока мы не нашли в снегу замерзшее тело. А пахло оно так… Родной запах.

Никто не знал, что с нашей волчицей случилось. Но те матерые, что хорошо ее знали, подозрения имели. И винили, страшно подумать, того, кто был ее парой.

Но я им не верила. Разве мыслимо такое? Чтобы волк… Так не бывает.

А вот многие люди в столь ужасном поступке не мыслят ничего дурного.

- Он отыграется на моих детях, - со страхом говорит Ольда.

- Забери их с собой, - предлагаю я.

- Нельзя,- мрачно она улыбается, - Любой их у меня сможет забрать и вернуть отцу. А меня никто не возьмет на работу… Для кобринцев женщина без мужа хуже пустого места будет, - она смолкает, - Ты не думай об этом. Я не должна… выносить сор из поместья.

- Ольда… - начинаю было я.

- Нет, не нужно, - пресекает она мои попытки еще поговорить.

Я беру в руки книгу, которую от Дария принесла Ольда. Из букваря вылетает сложенный пополам бледно-серый лист. Я поднимаю его с пола и раскрываю. И вижу вверху имя, которое некогда дал мне Ильяс. Выведенные три аккуратные буквы: «эла», «ину» и «яэ» – Лия. А дальше на эллойском языке, на котором говорят все на материке, написано послание. Мне? Я хмурюсь. Жаль, что дальше своего имени прочитать пока я не в силах.

- Прочитаешь мне? – прошу я женщину рядом.

Ольда соглашается и берет записку в руки.

- Лия, - зачитывает она, - Вы меня не знаете, но это не имеет значения. Поверьте, зла я вам не желаю. Скорее наоборот. Прошу вас, не теряйте голову. Ненависть – это яд, способный лишь на одно – убийство. Не верьте тому спасительному удовлетворению, которое она приносит. А вот любовь способна на многое. Даже уничтожить страшное заклинание, непоколебимо державшееся больше трех веков. Все в ваших силах. Но выбор за вами. Искренне ваш, Рогвор, - заканчивает Ольда, - Что это? – спрашивает она у меня.

- Я… не знаю, - отвечаю, чувствуя странное, обволакивающее меня смятение.

В передней гулко отбивают восемь часы. Шумят за стенами люди, завершающие дневные дела. Слышны повозки, снующие бесконечно снаружи, ржание запряженных в них лошадей.

А сердце в моей груди часто и сильно бьется. Так громко, что оглушает.

Заклятие… Кто ты Рогвор, что знаешь предания северных волков? Что понимаешь, кому о них стоит напомнить?

Даже я, волчица из Айсбенга, давно перестала полагаться на старые легенды, передающиеся от матерого к переярку…