Страница 33 из 39
- Ее не вычислят? – тревога не спешила отступать.
- Я дал ей поддельные документы и проводил. Еще она покрасила волосы и изменила облик!
- Нам тоже надо, - грустно сказала я.
- Машина засветилась, - заметил Андрей. - И насчет Ольги. Нужно предупредить ее, чтобы не возвращалась.
- Завтра займемся этим, - решила я.
Брат встретил нас в моей комнате.
- Ну, как?
- Хорошо повеселился с официанточкой? – зло спросила я, бросая ботинки у входа в комнату, и идя в ванную.
Я громко хлопнула дверью.
Сама не знаю, почему я так делаю…
Смотря в свое бледное лицо, в серые глаза, с расширенными зрачками, я не узнавала себя. И ненавидела свои мерзкие поступки. Хотя Яниту я вынуждена была оставить… Ведь это была ловушка, враги шли по пятам.
Плеснула в лицо холодной водой и вернулась в свою комнату без мыслей и без чувств, но там уже было пусто. Зашла к брату, и там тоже никого не было. Тогда я спустилась вниз.
Братец пил. Андрей составлял ему компанию и осуществлял товарищескую поддержку.
- Не расстраивайся так, она скоро сюда заявится! Вот увидишь!
Я улыбнулась Андрею, появляясь из-за спины брата, появляясь из тени, словно призрак.
Андрей подавился, закашлялся. Я подступила к нему, желая помочь, постучать по спине, но он испуганно отшатнулся, как будто я собиралась добить его, и отмахнулся.
Я скорчила обиженную рожицу, а затем, уже серьезная, повернулась к брату:
- Прости меня, Мишка. Я не знаю, что на меня нашло! Я больше не буду, клянусь Свя…- теперь Святые охотников не касались меня…- клянусь всем, что у меня есть!
- Хорошо, - голос брата был неразборчив, он раскинул свои руки. Я обняла его. Он уронил голову мне на плечо и заснул.
- Спасибо тебе, спаиватель малолетних! – обругала я Андрея, пиная братца.
Тот разомкнул мутные очи.
- Пей больше, - шепотом сказала я ему, - и официантка на тебя и не взглянет.
Он встряхнулся, и прошел почти ровно до лестницы. Едва мы скрылись за аркой, он свалился мне на плечо.
- Помочь тебе? – спросил Андрей с мольбой.
Смешные эти мальчишки!
Но мне стало жаль его и после пары шагов, я скинула братца ему.
Андрей зашатался, но устоял.
- Как ты умудрился остаться трезвым?
- А я и не пил, я только вид делал, - сказал он, натужно пыхтя и карабкаясь по лестнице.
- Хм, - все это выглядело странно, - А ты не боялся, что братец тебя застукает?
- Уметь надо, - хвастливо заявил Андрей, сгружая братца на кровать. Он оттер лоб и уставился на меня взглядом героя после великих свершений, вернувшегося к даме сердца.
А… я позорно сбежала. Стояла по ту сторону двери и сердце мое бешено колотилось.
Я никогда ничего не боялась.
После смерти мамы.
Не боялась каждый день выходить на смертный бой.
Не боялась убивать.
Не боялась грубить отцу…, хотя знала, что за этим последует – побои, после которых не встать, и слова, после которых мне хотелось бы умереть, если бы я любила.
Я нырнула в кровать, в мягкий омут одеял и подушек, и закрыла глаза, твердя, что все это мне приснилось…
Слишком опасно любить, стоя на пороге войны, и слишком прекрасно, невыносимо сладостно, потому что каждый миг может стать последним, и он бесценен.
Но меня миновали все бури и все радости любви. Я закрыла глаза и лежала долго, пока загорались и гасли звезды, а моя волчья душа тосковала в человеческом теле.
На следующий день я проснулась пугающе рано, в восемь часов. Это был нонсенс, потому что обычно после ночных прогулок, до меня было не добудиться, но сейчас мне даже хотелось встать.
Я бодро вскочила, оделась, спустилась вниз, позавтракала, и уже была готова к новым свершениям.
Оборотни обычно собирались вечером, так что на целый день я была свободна.
Я поточила свои кинжалы, так что теперь они могли перерубить волосинку на лету.
И начала упражняться с ними. Легко, как бабочка, я порхала по комнате, размахивая кинжалами в своем смертоносном танце, поражая выдуманных противников одного за другим.
И тут дверь открылась, и вошел Андрей. Он стоял на пути моего удара.
Я опустила руку. Он заворожено смотрел на меня и сказал, едва обретя дар речи:
- Ну, и штучки ты выделываешь.