Страница 5 из 50
Затем он поворачивается и уходит, волоча за собой чемоданы.
Ладно, это было довольно по-джентльменски с его стороны, но он выглядит так, как будто крадет их. Я бегу за ним.
— Я справлюсь сама, — говорю я, догоняя его, мои маленькие ножки быстро двигаются, когда мы выходим через автоматические двери аэропорта на тротуар.
— И все же я уверен, что ты привыкла к таким вещам, — лениво говорит он мне. — Когда за тебя всё делают.
Он останавливается на перекрестке и смотрит направо.
— Так что если хочешь назвать меня своим водителем, то я вполне могу сыграть эту роль.
Я издаю насмешливый звук и смотрю налево, дорога пустая.
Я выхожу на дорогу, и в ослепительном порыве он быстро протягивает руку как раз в тот момент, когда скрипят колеса и сигналит машина, ручки чемодана с грохотом падают на землю.
Мое сердце глухо стучит в груди.
— Ты гребаный осел! — ревет Тай, грозя кулаком такси, которое чуть не сбило меня. — Зебра означает, что пешеходы переходят дорогу, придурок!
Какое-то мгновение кажется, что Тай собирается разбить окно такси и вытащить водителя за шиворот, но водитель давит на газ и мчится по пешеходному переходу, к счастью никого не задев.
Цвет лица Тая становится темно-красным, когда он снова смотрит на меня. Я собираюсь поблагодарить его за спасение моей жизни, но его глаза горят.
— Почему ты не смотришь, куда идешь, мать твою? Смотри направо, а не налево.
Я теряю дар речи. Мало того, что я забыла, что тут ездят по другой стороне, так еще и Тай делает мне за это выговор.
Но я отказываюсь пресмыкаться перед ним.
— Дай мне передохнуть, я только что прилетела, — говорю я ему, надеясь, что он не уловит дрожи в моем голосе.
Он свирепо смотрит на меня и хватается за ручки чемодана, снова оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти дорогу.
Мой пульс бешено колотится на шее, когда я следую за ним. Он действительно очень волнуется, и я не знаю почему. Наверное, думает, что я идиотка.
Скорее всего, потому, что он привык к Лейси. А я — ее легкомысленная сестра.
Да, слова резкие. Я знаю, что я ни в малейшей степени не легкомысленная, просто иногда туплю. Обычно потому, что я стараюсь смотреть на вещи позитивно, а люди думают, что если ты всегда улыбаешься, то ты тупая. В то время как кто-то вроде моей сестры, которая редко улыбается и всегда серьезна, кажется умной по сравнению со мной.
Ладно, она умная. Она получила чертову докторскую степень по ботанике. Она врач и выходит замуж за своего столь же умного жениха. А я, ну… Я была главой отдела маркетинга штанов для йоги.
Я делаю несколько глубоких вдохов через нос, следуя за Таем на парковку. Я уже вся взбудоражена, а ведь только что приехала.
Мы не разговариваем, я стою прямо за чемоданами. Он даже не оглядывается, чтобы посмотреть, иду ли я за ним.
Наконец, мы останавливаемся у блестящего красного пикапа, старой модели, которая выглядит прямо из 50-х. Он беззаботно бросает мой багаж на заднее сиденье.
— Эй, у меня там хрупкие вещи, — говорю я ему, но он, кажется, не слышит меня.
Затем он садится на свою сторону, которую я на мгновение принимаю за пассажирскую, прежде чем снова вспоминаю, как тут все по-другому.
Моему бедному похмельному мозгу это совсем не нравится.
По крайней мере, к тому времени, как я сажусь на пассажирское сиденье, мое лицо успокаивается.
Это хороший грузовик, блестящие коричневые кожаные сиденья, но тут ужасно тесно. Мои бедра почти касаются его, и я не готова к такой близости с этим человеком.
Мне нужно не обращать на это внимания, хотя в такой близости я чувствую запах его одеколона или, может быть, шампуня. Что-то соленое и бодрящее, как океанский воздух. Это определенно не лосьон после бритья, так как у него щетина, которая щекотала бы мягкую кожу между ног.
О боже, прекрати.
Я моргаю и пристегиваюсь, пытаясь перенести свой вес в другую сторону.
Надеюсь, мне не придется много общаться с ним на свадьбе.
— Итак, откуда ты знаешь жениха и невесту? — спрашиваю я, когда он платит за парковку.
— Я вырос с Ричардом, — говорит он уголком рта, когда парковщик возвращает ему кредитную карточку.
— Оу, — говорю я. — Я еще даже не познакомилась с ним.
— Я знаю. Лейси сказала, что ты никогда не навещала ее.
— Ну, знаешь… Я была очень занята. Она тоже.
Он ничего не говорит, но по тому, как он нахмурился, видно, что для моей сестры это проблема. Думаю, пять лет — это очень долго.…
Я прочищаю горло.
— Я так понимаю, вы близки с Лейси.
Он кивает.
— Я подружка невесты, — говорю я ему, как будто пытаюсь доказать, насколько близки мы с Лейси.
— Я знаю, — мрачно говорит он. — Я помогал с организацией.
Я сглатываю и смотрю на часы на приборной панели. Уже почти полдень.
— Сколько времени займет поездка до… Роберта?
Он только качает головой.
— Рассел, — поправляет он меня.
— Прости! Рассел.
— Четыре часа.
Четыре? В этом грузовике? С этим человеком?
Мой желудок делает тревожный маленький скачок.
Это будет настоящий ад.
========== 3. Тай ==========
Я всегда представлял себе ад не как горящее пространство, а как бесконечную комнату со стенами из попкорна и жужжащими флуоресцентными лампами, заполненную тяжелыми дыхательными аппаратами, медлительных людей, громко спорящих по мобильным телефонам, теплый кофе на шатких столах, собак, бегающих без поводка и гадящих повсюду. Место, где нет розеток, и людей, дающих непрошеные советы.
Вот что я думал об аде.
Пока мне не пришлось забрать Дейзи Льюис из аэропорта.
Теперь я тут на четыре часа, управляя девушкой, которая ведет себя так, как будто она предпочла бы быть в другом месте, и кажется, совершенно не благодарной за то, что я приехал ради нее.
Кроме того, она похожа на ту девушку, которую нужно поставить на место. Она подпевает радио… Ради бога. Хуже всего то, что я не могу понять, что это за песня. Мне хочется спросить ее об этом, но в то же время я не осмеливаюсь продолжать разговор.
Мы только что проехали Вангерей, когда я наконец срываюсь.
— Что это за песня? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе.
— Я не знаю, — говорит она так, что я не могу понять, шутит она или нет. — А что, нравится? — она добавляет милую улыбку.
Она часто так улыбается. И мне не нравится ни песня, ни эта улыбка.
Вообще.
Это делает ее до смешного хорошенькой. Что совершенно необоснованно.
Дейзи Льюис размером с хоббита с узкой талией и изгибами. У нее длинные темно-золотисто-рыжие волосы, напоминающие мне осенние поля на закате, изящно вздернутый носик, бледная кожа, усеянная веснушками.
А еще глаза.
Опасные глаза.
Невероятно большие и льдисто-голубые.
Я уверен, что такие глаза привыкли держать мужчин в заложниках.
Конечно, она не идеальна. У нее торчат уши и большие передние зубы. Я пытался сосредоточиться на этом, а также на ее раздражающем характере.
— Нравится, — говорю я ей, зная, что если скажу правду, она будет продолжать петь. — Пожалуйста, продолжай.
Она прищуривается и некоторое время изучает меня, прежде чем выглянуть в окно.
— Как называются эти деревья? — спрашивает она.
Я вздыхаю. Она была ужасно любопытна всю поездку, задавая вопрос за вопросом о Новой Зеландии, что, я думаю, не так уж плохо. Я просто не привык так много говорить.
— Каури, — говорю я ей и колеблюсь. — В северных землях их очень много.
Она задумчиво произносит «ха», и тут я снова чувствую на себе ее взгляд.
Не смотри ей в глаза, съедешь с дороги.
Я практически чувствую ее понимающую ухмылку.
— Знаешь, разговаривать с тобой — все равно что вырывать зубы. Тебе кто-нибудь об этом говорил?
Я сжимаю руль в раздражении, желая, чтобы она не была так близко ко мне. Иногда до меня доносится запах ванили и роз — должно быть, это её духи. Должен сказать, что, хотя временами она немного встревожена, она выглядит чертовски хорошо для той, которая провела в самолете тринадцать часов.