Страница 18 из 36
Ева смотрела на Одина, с изумлением понимая, что совсем ничего не участвует. Все исчезло, оставляя вместо себя лишь обреченность и смирение. Ева четко осознавала, что этот вечер, последний в ее жизни. Больше ей просто не дано. Отец, который сидел так близко, что она практически чувствовала на себе его дыхание, сразу рассказал о планах на её скорую расправу. И у Евы не было причин ему не верить.nОдин сжал зубы, в ответ на пристальный взгляд Евы. Черт бы ее побрал. Будет лучше, если этот вечер он проведет как можно дальше от нее. С этими мыслями, он поспешно вышел из зала.nВ последний раз посмотрев на Одина, который прямо сейчас удалялся прочь, словно бы и не увидев ее, Ева отвела взгляд. Кольцо цепи сильно натирало больную ногу, причиняя ещё большие неудобства. Но Ева и не думала жаловаться. Ведь это ненадолго. nОпустив голову на колени, Ева принялась ждать прихода ночи.n— Не думай, что он защитит тебя, — с усмешкой произнес Гаррик, заметив, как дочь тайком наблюдала за Одином. И как только Один ушел, Гаррик начал говорить так тихо, что бы только Ева могла его услышать.nВзглянув в лицо своего отца, Ева не могла понять, откуда в этом человеке может быть столько ненависти к своему собственному ребенку?n— Почему вы так ненавидите меня? — прошептала Ева, вглядываясь в лицо отца.n Смерив девушку презрительным взглядом, так, будто она была полным ничтожеством, Гаррик ответил:n— Как такое убожество как ты может думать, что кто-то будет любить тебя? Пойми, ты никому не нужна. Даже мать тебя бросила.nЗамерев, Ева внимательно слушала отца. Сегодня был первый раз, когда она услышала из уст мужчины слова о своей матери, до этого никто не осмеливался поднимать эту тему.n— Да, да, как только она увидела, что ты будешь всю жизнь калекой, так и бросила тебя. Просто взяла, и умерла, — последнюю фразу Гаррик произнёс уже со смехом, наблюдая за тем, как изменилось лицо дочери когда она услышала его слова.nЕва и правда не помнила свою маму. Было только одно единственное мимолётное воспоминание. Чей-то красивый голос пел тихую, нежную песню. До сих пор это воспоминание приносило ей чувство покоя. И сейчас Еве не хотелось верить словам отца.nОтвернувшись, чтобы больше не видеть Гаррика, Ева задумалась. Неужели она и правда не заслужила никакой любви? И как ей спаси себя, и стоит ли? Не будет ли лучше закончить все здесь, этим вечером по велению Одина и Гаррика?nНо что-то внутри Евы стало протестовать против этого решения. Неужели она позволит просто так оборвать свою жизнь, не испытав при этом ни разу ни любви, не дружбы, ничего? Совершенно внезапно, перед глазами встала вчерашняя ночь, когда Один совсем не обижал её, стоило только подчиниться ему. Может быть, это и есть выход, и она просто должна доверить свою жизнь этому мужчине? Но как это сделать, если он каждый раз меняется, и из доброго, почти заботливого, превращается в зверя, готового растерзать её.n— Ева, Один распорядился принести тебе еду, — раздался голос Лиры. nЕва, полностью погруженная в свои мысли и размышления, не заметила, как девушка подошла и опустилась рядом с ней на колени. Помня о том, что ей запрещено разговаривать с Лирой, Ева наклонила голову, прошептав так тихо, чтобы никто не заметил:n— Лира, прошу, помоги мне.nСейчас Ева решила довериться девушке, понимая, что Лира единственная, кто хоть немного искренне улыбался ей. Ева понимала, что очень сильно рискует и эта ошибка может обойтись ей очень дорого. Но кто мог бы обвинить ее в хотя бы такой, быть может очень жалкой попытке спасти свою жизнь?nВоровато оглянувшись в поисках вечно находившегося рядом Джеймса и радуясь, что того сейчас нет, Лира наклонилась еще ближе к Еве, также тихо прошептавn— Давно пора. Я обязательно помогу тебе, будь уверенна. Только делай так, как я скажу. Хорошо? — сказала Лира, вглядываясь в лицо Евы. Она видела, как тяжело было девушке решиться на такой смелый поступок. nНо похоже, Ева поняла, что назад пути уже не было. На ее лице проступила решительность и она твердо посмотрела на Лиру.n— Хорошо, я сделаю всё, что потребуетсяnЕва понимала, что сейчас на кону стоит её жизнь, и чем-то придётся жертвовать. Ведь умирать ей, почему-то сейчас не хотелось. А значит надо сделать все, чтобы выжить.n