Страница 42 из 96
После пяти минут уговоров, девушка решила вернуться в номер. Оставалось всего лишь спуститься на три этажа вниз и пройти по коридору.
В гостинице уже стояла тишина. Где-то внизу народ продолжал веселиться в баре, а здесь все спали. Мимо Елисея и Василисы прошли трое парней с огнетушителем в обнимку. Васька проводила их заинтересованным взглядом, но Страйк едва ли не за шиворот потащил ее дальше.
Уже на своем этаже Василиса вдруг вывернулась из-под руки Елисея и подбежала к окну. Опершись руками о широкий подоконник, и едва не уронив цветок, девушка восторженно взвизгнула.
— Ой, смотри, снег пошел!
За окном медленно кружились крупные хлопья, ложились на землю и деревья. В свете луны и редких фонарей снег блестел как волшебное серебро. Очарованная Васька уставилась на сказочно-красивый пейзаж. Грудью она улеглась на подоконник, а Страйк, судорожно сглотнув, уставился на обтянутую джинсами попку.
— Елисей, ты глянь. Как завтра клево будет! Эх, а если два дня такой будет идти. То мы офигенный пухляк сорвем!
— Лиса, пошли в номер, — умоляюще попросил Елисей. Но девушка только отмахнулась, дыша на стекло и что-то рисуя пальцем.
— Смотри, я йети нарисовала, — она чуть отодвинулась в сторону, предлагая парню полюбоваться на нечто страшненькое и непонятное, нарисованное на запотевшем стекле.
— Похоже. Пошли домой, а?
— Нет, ты зацени, — уперлась Васька. — Я даже стих к картинке знаю. Вышел йети из тумана...— она замолчала, не зная, какую придумать рифму. Потом обернулась к Елисею, озадаченно икнула, заметив, что парень сумел приблизиться вплотную.
"А к черту все, — Елисей совсем близко увидел блестящие темно-серые глаза в обрамлении длинных ресниц. — Не могу я так больше".
Он наклонился и поцеловал ошеломленную Василису. Не давая ей отстранится, одной рукой обхватил за талию, а вторую положил на затылок девушки. В поцелуе смешались привкус меда и коньяка. Василисе внезапно стало очень жарко, этот жар прокатился по спине и устроился где-то внизу живота. Голова закружилась, опьянение усилилось, Васька едва не упала и обхватила Елисея руками за шею, отвечая с не меньшей страстью.
— Лиса моя, — простонал парень, оторвавшись на мгновение от девушки. Васька увидела совершенно пьяные шальные глаза, потом почувствовала, как ее приподняли и усадили на подоконник.
— Моя Лиса, только моя, — Елисей повторял это как заклинание. — Девочка, я так хочу тебя!
Василиса согласно простонала, выгибаясь в его руках.
"Я ведь доверяю тебе, Вася" — раздался в голове голос Глеба, а потом возник и сам образ парня. Девушку словно холодной водой окатило. Она забилась в объятиях и цапнула Елисея за губу. Тот отпрянул с возгласом.
— Ты что, обалдела?
— Пусти, пьянь! — Васька спрыгнула с подоконника, чуть не упала и убежала по коридору.
Наваждение схлынуло, даже опьянение словно бы уменьшилось. Василиса кое-как открыла дверь номера, где уже все спали. Зашла и, быстро раздевшись, юркнула под одеяло. Трясло одновременно от удовольствия и от стыда.
Тело не желало успокаиваться, требуя продолжения банкета, губы горели от поцелуев. Васька продолжала лежать неподвижно, напряженная, как струна. Пальцы вцепились в подушку.
Елисей вернулся минут через десять. Вошел очень тихо, запер дверь и подошел к замершей девушке.
— Прости меня, — он опустился на колени возле кровати. — Я пьяная скотина, Лиса, прости, пожалуйста.
После чего поцеловал в шею (отчего по позвоночнику прокатилась дрожь удовольствия), встал и ушел. Васька услышала как в ванной зашумела вода. Когда парень вернулся в комнату она не услышала, так как заснула, сморенная выпивкой и переживаниями.