Афферентация

Огромный ублюдок, наконец, переставший метаться неуловимо для человеческого глаза и сейчас неторопливо шедший в сторону майора, был не обделён умом. Не только ради извращённого удовольствия эпсилонец оставил за собой кучу раненых и оглушённых. Всё ещё кое-как способный двигаться «Фрактал» не будет кататься по своим.

Кондратий попытался отползти назад, помогая себе локтями и чередой трёхэтажных ругательств, припасённых специально для таких отчаянных случаев. «Когда тварь расправится со мной», – обрывочно подумал он, – «то наверняка примется расковыривать «Фешку». Ползя в бесконечном бесполезном агонизирующем отступлении, майор подумал, что проклятому нелюдю последнее вполне может удаться.

Охотник, ставший первой жертвой восьмифутового эпсилонца, всё ещё протяжно орал. Видимо, нелюдю эти крики тоже действовали на нервы, потому что он отвернулся от валявшегося в паре метров от него Паршина, подобрал чей-то валявшийся на земле пистолет и размашистыми шагами вернулся к пригвождённому к земле человеку, быстро завершив страдания того.

Собственно, благодаря этому Охотнику, вероятно, уже греющемуся в невечернем свете Триады, Паршин и выиграл несколько метров. К сожалению, до примеченного им ранее бесхозного дробовика, к которому Кондратий мужественно прокладывал свой отчаянный маршрут, он так и не добрался. Острые холодные камешки и осколки стекла впивались в ладони, тормозили движение волочившиеся по земле ножны с уставной саблей. Майор осторожно замер, положив ладонь на эфес. Чёртову железку нужно выкинуть. Кондратий был готов поклясться, что шелест выдвигаемого из ножен клинка был тих, аки полёт капустницы над огородом, однако нелюдь, задумчиво замерший, было, над телом убитого им Охотника, обернулся, по-собачьи склонив голову набок. Половина его рожи была в чёрных татуировках.

Сердце у майора упало.

– Не подходи, не подходи... – бормотал он как заведённый, стараясь подняться на ватных ногах и держа саблю в дрожащей вытянутой вперёд руке.

В наушнике раздавалось бессвязное бормотание экипажа «Фешки», получивших неслабый психический удар. Влияние нелюдя заставляло и Паршина утопать в липких волнах тошноты и неконтролируемой животной паники. Усилием воли он заставлял себя вспоминать инструктаж – среди Охотников, да и военных тоже, ходила устойчивая вера в то, что эпсилонцев приводит в ярость огнестрел, а вот к людям, выходящим против них с холодным оружием, они отчего-то испытывают своеобразный пиетет. Затея была имбецильная – Паршин видел, как может двигаться ксенос, и потому не испытывал иллюзий по поводу того, сколько секунд сможет выиграть у нелюдя, прежде чем превратится в большую заготовку для шашлыка.

 

Каро прошёл мимо тела Кин и, посмотрев на мешанину, которая осталась от её лица, почувствовал лёгкое сожаление. Тамин'Сиах будет недовольна – Лларун была многообещающей девочкой для вступления в одну из каст Анахармэ. Драраэн зарычал, тоже разочарованный смертью Кин, и тут же выместил злость на одном из валявшихся рядом бессознательных питеков. Слизнув розоватые хлопья лёгочной крови с лезвия меча, Драро посмотрел на питека, совладавшего со своими нижними конечностями и сейчас мелкими шажками пятившегося от него. Питек что-то бормотал. Драраэну было любопытно проверить, насколько будет медлительна эта конкретная обезьяна.

Наставник огляделся, чувствуя, как в нём снова закипает бешенство – обещанной тард иэлтом Шаэррат так и не было, хотя Драро кожей чувствовал на себе взгляд этого ублюдка. Итаэ'Элар, по своему ублюдочному обыкновению, нашёл для себя уютное местечко, достаточно далёкое от питеков, откуда и следил за происходящим.