Страница 24 из 107
Вера
На следующий день я решилась проверить границы тюрьмы на прочность. Дождалась ухода Никиты и, на всякий случай, перетерпев еще полчаса, отворила калитку. Торнадо меня не смел, не заверещала сигнализация, никто не схватил меня за локоть. Только ласточка прошмыгнула так близко, что едва не задела крылом мое лицо.
Я сделала пару шагов – кузнечики ответили надрывным пением. Высунув язык, мимо проплелась собака. Вслед за ней горячий ветер протянул по пустынной улице жменю сухих листьев, словно указывая дорогу. Всего-то полсотни шагов, но пока я добралась до соседнего дома, у меня вспотели ладони.
Дом, обросший кустарником, был ниже и меньше того, в котором сейчас жила я. Калитка тихонько заскулила от моего прикосновения.
На двери – ни замка, ни задвижки. Постучала. Послушала тишину за дверью, приложив ухо к теплым доскам. Немного потопталась на крыльце – и вошла. Полоса света легла на шкуры животных, висящие под потолком хвостами вниз, потом дверь за спиной закрылась – и обрушилась темнота. Нащупывая путь вдоль бревенчатой стены, я добралась до одеяла, висевшего в дверном проеме, и отвела его рукой.
Помещение, в которое я попала, мало напоминало комнату – в привычном для меня смысле слова. Скорее, чулан: в окна, похожие на бойницы, лезли ветки сирени, почти не пропуская солнечный свет. Вместо кровати – куча соломы, прикрытая медвежьей шкурой. Из мебели – широкие полки с аккуратными стопками шкурок: темно-бурые – белок и рыжие – горностаев.
Я скользнула взглядом по потолку и стенам – ни лампы, ни проводов – и застыла, заметив блестящие в полумраке глаза. Хозяйка дома молча смотрела на меня из угла. От этого беззвучного приветствия мне стало не по себе.
– Настенька? – прочистив горло, спросила я.
Помедлив, девушка кивнула.
Она оказалась симпатичной, эта Настенька. Стройная, моего роста. Распущенные волосы, черные, как кисточки на хвостах горностаев, спадали до бедер. Было в ее образе что-то необычное, завораживающее. Так завораживают блики ночного костра.
– Говори, – с нажимом произнесла она.
– Хочу готовить сама.
– Хорошо, – не раздумывая, согласилась Настенька.
За это время она ни разу не шелохнулась. Словно зверь, слишком близко подпустивший к себе человека.
Получив корзинку с продуктами, я поспешила домой.
Никита вернулся к обеду. Вошел на кухню – и остолбенел.
– Где Настенька? – только и смог он произнести.
– Настенька… – я перевернула лопаткой картофельную оладушку, – освобождена от приготовления еды. Прошу к столу!
Я приподняла тарелку с маленькими золотистыми драниками. Уродливые и пережаренные предусмотрительно отдала собаке за забором.
Но Никита не спешил набрасываться на обед. Застыв в дверном проеме, он наблюдал за моим перемещением по кухне. Словно приклеился взглядом!
– Я запретил тебе нарушать границы, – слишком спокойным тоном произнес он.
– Ради моей безопасности! – попыталась оправдаться я. – То есть никому, кроме себя, я навредить не могла.
Разве что самому Никите, который должен был охранять за мной.
– Я же предупреждал, что узнаю, даже если ты подумаешь о побеге, – Никита шагнул ко мне. – Ты могла жить нормальной, вполне человеческой, жизнью – не смотря на свой статус. Единственное условие, которое я поставил: не выходить за периметр двора. Но – нет, тебе захотелось испытать меня. Я так… неприятно… удивлен твоей выходкой… – он тщательно подбирал слова, постепенно оттесняя меня к стене, – что предпочел бы запереть тебя в подвале. Но раз я обещал сарай, значит, будет сарай.
Он говорил без злости, как-то лениво. Мол, сама нарвалась. На что я нарвалась, стало понятно, когда Никита грубо схватил меня за локоть и потянул на улицу. Он и в самом деле собрался меня запереть!
– Я ничего не сделала! Ты ошибаешься! – упираясь пятками в землю, возмущалась я. – И хватит тащить меня, как корову!
– Тогда не сопротивляйся. Все равно бесполезно, – ответил Никита, не ослабляя хватки. – Будь я так глуп, как тебе кажется, меня бы к тебе не приставили. Так что иди, отбывай наказание! – он бесцеремонно втолкнул меня в сарай, предварительно забрав вилы, стоявшие у стены.
Задев дверь плечом, я грохнулась на кучу сена. Дверь захлопнулась, поглотив свет.
Еще пару минут назад я находилась на кухне, пахнущей драниками, а теперь оказалась в темном, набитым сеном сарае, где свободной оставалась площадка пять на семь шагов. Карцер и то, наверное, больше! Я принялась барабанить в дверь.
– Я все поняла! Больше никаких негативных мыслей! Только вернись!
Прислушалась. Тишина.
– Никита, ну пожалуйста! – уже искренне взмолилась я. – Это нечестно! Я же все-таки не сбежала!