Страница 74 из 101
– Ты такая же как мы, – шипели они и тянули грязные руки. – Одинокая, брошенная, нелюбимая.
Хвостикова всхлипнула. Хотелось реветь в голос, но оковы душили, не позволяя даже этой тяжкой вольности. Ее оставили. Она не могло вспомнить кто и почему, а на прощание так тянуло увидеть его лицо, хотя бы в последний раз. Анастасия попыталась воскресить дорогие черты. Вспомнить любимые губы, представить обожаемые глаза. Не получалось. В тумане маячили три лица. До боли знакомые. Родные. Притягательные. Единственные. Необыкновенные. Первый рисковал ради нее жизнью. Второй научил необходимым навыкам. Третий помог ощутить надежное плечо и почувствовать себя в безопасности. Она вспомнила чарующую музыку Моцарта, кружение и эйфорию.
Почти сомкнувшаяся тяжелая мгла дрогнула. Ее аура загорелась, рассеивая мрак. Пронзила вязкий туман и сбросила с платформы. Цепь зазвенела и слетела с шеи.
– Ты такая же как мы, – неуверенно затянули тощие фигуры в лохмотьях. – Сборщики энергии для хозяйки.
– Нет!
Хвостикова встала с колен, отряхнув пальто, и замотала головой. Мысли прояснились. Место страха и отчаяния заполнила всепоглощающая ярость. Ее обманули, запутали. Заставили поверить в глупую выдумку. Чуть не погубили, навеки заперев в одиноком, запуганном фантоме. В жалкой измученной копии. Она жаждала отомстить. Дать волю чувствам. Свободу гневу. Больше никакого подчинения! Она сама хозяйка своей жизни, и никто не заставит ее делать то, чего не хочется.
– Где ваша хозяйка? – закричала Анастасия.
– Выйди со станции, – испуганно заверещали темные фигуры. – Она в администрации.
Без тумана станция выглядела обыкновенно. Хвостикова бросилась в центр перрона, сразу отыскав лестницу. Сбежала вниз на привокзальную площадь. За старыми автобусами и серыми безликими прохожими возвышалось трехэтажное здание с колоннами.
– Администрация, – прочитала она и добавила в полный голос. – Там ты прячешься, да! Хотела меня уничтожить? Сделать рабыней? Выметайся сама! Теперь это мое тело! Мой фантом!
Она решительно двинулась вперед, пересекла заставленный машинами пятачок и поднялась на крыльцо. Жестом руки распахнула дверь, да так, что массивное полотно слетело с петель и с гулом рухнуло внутрь здания.
– Беги! – закричала Анастасия.
Она чувствовала, что способна на всё. Бесшабашная удаль и злость рвались наружу. От ладоней повалил пар, а следом за ним вспыхнуло пламя. Ревущий поток огня метнулся в пустой проем, пожирая все на своем пути.
Хвостикова видела, как запылал ковер на полу. Охранник выскочил из-за стойки и побежал к черному ходу. За его спиной занялся стол и стулья. Ревущий жар распространился по первому этажу, слизывая картины со стен, сметая наличники и деревянные панели. Испепеляя цветы. Сжигая и круша.
– Беги! – захлебывалась гневом Анастасия.
Пламя захватило все помещения, прогрызло перекрытия и с победным треском ворвалось на второй этаж. Поглотило его и выскочило на чердак. Впилось в стропила, принявшись за крышу. Огонь выскользнул через окна и взметнулся до небес. Яростные искры полетели в разные стороны, поджигая все вокруг.
Хвостикова уже не могла остановиться, хотя чувствовала, что надо. Перед глазами поплыли круги. Начало темнеть. Только бешеный пожар во мраке пылал. Из язычков костра вылетели две глянцевые фигурки и закружились вокруг Анастасии.
– Перестань, иначе гнев сожжет тебя саму! – проговорил светлый конек.
– Во всем нужна мера, – добавил темный.
Хвостикова в изнеможении опустила руки и отошла на несколько шагов. Голова кружилась. Она не могла поверить в происходящее. Сотворить такое! Зачем? Получается теперь она такая, как все проснувшиеся? Наблюдатели исчезли так же неожиданно, как появились.
Анастасия прижала горячие ладони к пальто, устало огляделась. Мимо пылающего бока здания с колоннами, опустив голову, шла прочь задумчивая девушка с изможденным, но ее собственным, лицом. Настоящая копия, похожая, как две капли воды. Те же волосы, глаза, нос и губы. Пальто покрывала сажа и копоть. Почувствовав взгляд, она обернулась, укоризненно посмотрев на победительницу, и встала на колени.
Хвостикову передернуло.
– Что пожелаешь хозяйка? – сорвавшимся голосом спросил фантом.
– Садись на поезд и приезжай ко мне.
Анастасия отвернулась от поверженной противницы, кусая губу. Не этого она хотела, не так.
– Немедленно возвращайся! – прилетел издалека голос шамана.
Собравшись с силами, Хвостикова сосредоточилась, сильно сжав веки, и переместилась в большую комнату шамана.
Жагадаев с неодобрением смотрел на нее, приподняв маску.
– У вас получилось, – сообщил он, – но вы чуть не потратили всю энергию, прямо как настоящий фанатик. Бессмысленное расточительство.
Анастасия многозначительно посмотрела на привязанные руки, случайно взглянув на браслет. Всего 300. У нее никогда не оставалось так мало. Неудивительно, что она чувствовала себя отвратительно.
– Это не важно, чтобы почувствовать себя живой и настоящей, иногда стоит идти на риск и жертвы, – убежденно заметила Варвара.
– Как знаете, – не стал спорить шаман. – Я считаю, что это противоестественно.
– А то, что вас с детства пытаются лишить эмоций – не противоестественно? Не кричи, не привлекай внимания, громко не разговаривай! Это же геноцид чувств и ощущений!