Страница 55 из 110
— Я не могу поведать все тебе сейчас. Но будет время, обещаю. Мне нужно, чтобы ты вмешалась.
— Ну уж нет, – отмахнулась я. — Я и так слишком много вмешивалась в его судьбу. И когда он был ребенком, и когда гонялся за Шиезу, и когда я… – я осеклась. Незачем Киршу знать о том, как много лет назад в Австрии не узнала истинную сущность Марка и полюбила его. — …И в Блиндвуде, – нашлась я. — Хватит с меня этого. Я его отпустила, пора ему идти своей дорогой.
— Мирра…
Я вздрогнула, как от удара. Как странно, но за сотней чужих масок, имен, жизней, я давно забыла свое настоящее имя. Мирра…Как много тепла сейчас было в его голосе. Я улыбнулась. Он называл меня так. Всегда любил сокращать мои имена. Он и Макс.
— Разве душа моя того не стоит? – с сарказмом поинтересовался он, хотя в глазах читался совсем другой вопрос. Отпустила ли?
Гримаса презрения исказила мое лицо. Тепло? В его голосе? В нем? Чушь! Ничего не было.
— Что ты хочешь?
— Забвения…
— Зачем ты заставляешь его забывать?
— Погибнуть может он, – тихо говорил Кирш. — Душа его не возродится ибо не нашел предназначенье он.
— А в чем оно? Ты знаешь?
— Сие известно лишь Богам… Но не о том мы речь ведем. Ты мне поможешь?
Я кивнула. Губы Кирша тронула улыбка.
— Благодарю, – он отошел от окна и остановился у лестницы. — Забвение спасет его.
В этом я сомневалась. Еще ни разу мое вмешательство не помогало Марку, только вредило. Но назад дороги не было. Тем более, Кирш был прав. Я его должница.
— Но…
Я обернулась, раскрыв рот для последнего вопроса, но Кирша в спальне не было. Бросилась к лестнице и замерла на середине. Кирш стоял у двери, ждал меня. Подавив волнение, я спросила.
— Кто он тебе, Кирш?
Он коснулся дверной ручки.
— Сын…
Тихий шепот резанул сердце.
***
Мила.
Сонный лес.
Сколько прошло времени, Мила не знала. Ей казалось, что миновала целая вечность. А на самом деле? Сколько она вот так сидит на влажной траве, нашёптывая странные стихи? Час? Два? День? Неделю?..
В этом месте время остановилось. И огромная янтарная луна, замершая посреди неба, была ярким тому подтверждением. Мила вновь глянула ввысь. Ночное светило по-прежнему молчаливо взирало на неё со своего трона. Или ей только кажется, что прошла уйма времени, а на самом деле всё длилось час, минуту, секунду?
Впрочем, её уже мало что удивляло. Какой смысл изумляться, если всё равно ничего не понимаешь.
Откуда, например, ей известны эти нежные мелодичные слова на незнакомом языке, которые она так уверенно произносит? Почему она читает именно эту молитву, смысл которой обращён к неизвестному ей божеству? Как она может понимать значение этих слов?
Она перевела взгляд на ангела, назвавшегося Стрелком. Прозвище ему не шло, но тем не менее Мила чувствовала, что его долгое время так называли. Оно стало ему дорогим, хотя не было истинным.
Голова Стрелка покоилась на её коленях, а Мила всё так же гладила его седые волосы и одними губами шептала рифмованные строки.
И ещё непонятное чувство привязанности, всё прочнее впускающее в неё корни, не давало покоя.
«Почему это происходит со мной? И что вообще происходит?»
Мила вздохнула. Она устала, холод давно парализовал тело, но она не отпускала Стрелка. Она исцеляла его, сама того не зная.
Стрелок проснулся, когда шёпот Милы затих. Губы её против воли растянулись в приветливой улыбке, встретившись с его глазами серо-фиолетового цвета. Тот едва заметно улыбнулся в ответ и поднялся. Плащ упал на колени.
В тишине прошло ещё некоторое время.
— С возвращением… – прошептала Мила, прервав затянувшееся молчание.
Мягкий взволнованный голос заставил Стрелка вспомнить о девушке рядом. Он обернулся. Мила сидела, подогнув под себя ноги, и изумлённо глядела на спокойного, только очнувшегося ангела.
Он рассмотрел её.
Гладкая кожа цвета слоновой кости, чуть вытянутое лицо с плавными чертами и ясный взгляд, застывший в одной точке. На нём. Она была напряжена, заламывала пальцы. Волосы цвета воронова крыла переливались в лунном сиянии, смешно топорщились, словно иглы ежа.
Стрелок встал с травы и протянул Миле плащ.
— Тебе лучше надеть его…
Она опустила глаза и тут же закрылась руками, в смущении пытаясь скрыть свою обнажённую грудь, выглядывающую из рваной футболки. Стрелок хмыкнул и небрежно накинул одеяние на её плечи.
Он знал много разных женщин: от людей до варданок. И у всех было абсолютно радикальное отношение к собственному телу.
Например, варданки. Красота для них – дар Богов, которого незачем стыдиться. Каждая женщина с ранних лет умело пользовалась своими изгибами, линиями, очертаниями. Матушка-природа наделяла их грациозными походками. И порой даже казалось, что их хрупкие ножки парят в воздухе, не касаясь земли. В разговоре с мужчиной варданки могли чуть оголить ножку, прикусить уголок губы или же томно прикрыть глазки, показывая небывалое желание. Но всё ради корысти, потому что Боги позволяли полностью обнажиться и отдаться лишь возлюбленному.
Для ведьм наоборот первостепенным всегда оставалось желание.
Они живут под властью инстинктов – любовь для них ничего не значащее слово. Если ведьма определилась с партнёром, что воспламеняет в ней страсть, она становится хищницей. Дикаркой с необузданной первобытной похотью. В охоте за объектом вожделения они ничуть не уступают варданкам. Они так же умело пользуются своими прелестями: едва уловимые прикосновения пальцев или бедра к партнёру, покусывание и облизывание губ, поигрывание многочисленными украшениями, ненавязчивое касание сокровенных мест…Они, уродливые от природы, владеют магией красоты и соблазнения, с помощью ароматов и заклинаний завлекая в свои сети глупого самца.