Страница 43 из 110
— Но если все стражи умирают, – продолжила я, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, – осколки Лифирина засыпают ещё на один цикл, то есть на сто сорок четыре года. Выходит, Стрелок истребляет падших, чтобы те не смогли открыть врата в царство мёртвых. Но люди, по своему незнанию, связывали семь трупов со смертными грехами. Однако это было далеко от истины, хоть и похоже. Да я и сама вспомнила о Лифирине только сейчас, ведь трупов всегда было семь, а стражей должно быть девять.
Я немного помолчала. Боль нарастала, и теперь ногу не кололо, а прожигало до кости.
— Всё в порядке? – насторожилась Лина, видимо заметив моё напряжение.
— Терпимо, – отрезала я, а Лина усмехнулась. — Правда, лично я считаю, что проще уничтожить стражей двух самых сильных осколков – Жизни и Смерти. Тем более, сделать это нужно единожды. Эти осколки выбирают своих стражей ещё до их рождения и никогда не меняют их. А если те умирают, не успев добровольно передать свои знания, то разрушаются и осколки, которые по силе и могуществу могут заменить все остальные. Просто никогда прежде этого не случалось. А стража Пустот, который выступает своего рода балансом, сдерживающим силы других, сыскать можно разве что в Пустоши, но туда никто не пойдет по собственному желанию. Потому что выбраться оттуда невозможно. Поэтому я считаю стражей Жизни и Смерти – идеальными целями. А значит, истреблять нефелимов просто бессмысленно.
— Но ведь зачем-то их убивают? – поинтересовалась Лина.
— У меня только одно предположение, – отвечала я, с трудом подавляя дрожь в голосе. — Стрелок уверен, что могущественные осколки никогда не попадут в ненадёжные руки. Значит, он сам один из стражей. И наверняка знает второго.
— Бред какой-то, – буркнула она, искоса поглядывая на меня.
— Я бы с тобой согласилась, если бы не одно «но»…
Наклонившись к ногам, я сняла с лодыжки тоненький серебряный браслет, из которого тут же вырвалась и заплясала в воздухе раскалённая игла.
Невольно вскрикнув, Каролина шарахнулась в сторону. Споткнувшись о колесо джипа, едва не упала. Я успела схватить её за руку, какой она намертво вцепилась в рукав моей куртки.
— Ч-что…что эт-то? – заикаясь, спросила Лина, в корне ошарашенная неистовым танцем свирты, которая с тонким свистом вычерчивала в воздухе огненные символы. Те же, что были написаны на стене зала, где нашли труп нефелима и на нём самом.
— Это Чатэ, – отвечала я, пытаясь освободиться из цепкой хватки следователя. — Послание, написанное на древнем языке вардан. Подобное тому, что я видела на заводе.
— Н-нет, – я отчётливо услышала, как клацнули зубы Каролины. Неужели так испугалась? — Эт-то… – и она указала на петляющую иглу, в точности повторив её витиеватое движение.
— Свирта, – прошипела я, безуспешно отдирая пальцы Лины со своей руки. — Проклятье! Да отпусти же ты! – прикрикнула я. Каролина вздрогнула, неодобрительно покосившись на меня, но руку отпустила. — Что ты так переполошилась? – усмехнулась я, потирая успевшее занеметь предплечье. — Это всего лишь кусочек металла.
— Летающий кусочек, – неуверенно поправила меня Лина, не сводя глаз со странного действа, отражающегося пляшущими язычками огня в её расширенных зрачках.
— Свирта сделана при помощи магии из крошек Лифирина и серебряной пыли, – продолжила я, когда иголочка вернулась в свой футляр. Теперь ногу обдавало приятной прохладой. — Их всего две. Моя, из чёрного серебра – священного металла вардан. Но есть ещё золотая, и ею, судя по всему, обладает Стрелок.
— Судя по чему? – спросила Лина и кивнула на всё ещё пылающие в воздухе узоры, похожие на переплетение цветов и оружия. — И что значит эта надпись?
— Румин, – вздохнула я, взмахом руки стерев символы.
— И что это? – Лина перевела на меня по-прежнему изумлённый взгляд.
— Имя нефелима, восставшего против себе подобных… Много веков назад, – говорила я, не дождавшись вопросов от Лины, – когда в долгой войне Высшие потерпели поражение, среди смертных стала распространяться вера в Единого Бога, Лимуда. Тогда-то со стороны Жрецов Лимуда, эрулов, подверглись гонениям варданы и те язычники, что не посмели отречься от своих Богов. Варданам ничего не оставалось, как уйти. Но покидать свой мир они не решались. Осели в лесах и горах, создав города в скалах и пещерах. Однако эрулам показалось этого мало. Они жаждали крови язычников, считая вардан выродками. Так началась кровавая война за Ловаирдан, человеческий мир. Война Гнева…
Перед глазами замелькали дикие картинки той жестокой войны. Ещё живые женщины и юноши, вздёрнутые на оголённых деревьях. Их бьющиеся в конвульсиях тела и выцарапанные на коже предостережения тем, кто осмелиться вторгнуться во владения вардан. В памяти звучали неистовые вопли горящих заживо в собственных домах, а нюх снова улавливал едкий запах дыма и гари выжженных до тла деревень тех, кто вставал на сторону вардан.
Я встряхнула головой, отгоняя мрачные видения. На Лину не смотрела, но чувствовала её недоверие. Что ж, это её право. Но она хотела знать правду, а уж верить мне или нет – решать только ей.
— Да, варданы обладали ни с чем несравнимыми магическими талантами, – говорила я, закуривая последнюю в пачке сигарету. Я и не заметила, как они закончились. — Но никакая магия не выстоит против пороха и огня эрулов. Варданы, раненые из аркебуз и арбалетов, навеки уходили в Солнечную Долину – место, где душа вардана встречалась с Высшими и обретала вечный покой, уже не возрождаясь.