Страница 6 из 20
- Недавно я имел беседу с начальником ОСА, - вкрадчиво и официально заговорил Страйтон. – Может, вы запамятовали, сержант Ларссон, но это те ребята, с которыми мы договорились проводить операции по захвату магов. Вместе, - он выделил последнее слово.
Я молчала, понимая, куда ведет этот разговор. Элиас – засранец, доложил-таки начальству! Да, нужно было дождаться приезда группы ОСА сегодня на Глэдис. Действовать самостоятельно – неоправданный риск. Но на этот раз Элиас нанес удар в спину. Еще один…
- Так вот, мистер Гетц выразил недовольство поведением детективов. Он охарактеризовал ситуацию, как «систематическое пренебрежение общими целями и недопустимую халатность со стороны полиции города». Вы понимаете, чем нам это грозит?
- Да, сэр, - потупившись, ответила я, внутренне закипая от обиды. Правда, не знаю, на кого больше – на Элиаса или на себя.
- Нет, вы не понимаете. Если бы понимали, не ставили бы под угрозу все наше управление раз за разом. А еще эти чертовы газетчики! - Страйтон раздосадовано шлепнул «Информером» по столу и, поднявшись из кресла, заходил по кабинету. Когда он уставал, боли в ноге давали о себе знать, тогда шеф сильнее хромал и пришаркивал. Он сухо поджимал тонкие губы, будто подбирая слова, а я знала: все, что он скажет – правда. – Катарина, ваш брат… Макс… видит Бог, мы все скорбим. Но так больше продолжаться не может.
Он упомянул Макса. Это уже не походило на привычный разговор. К горлу подступила вновь обострившаяся боль потери, смешанная с беспокойным предчувствием. После смерти брата подобные тет-а-тет с шефом начали проходить с угрожающей регулярностью. Порой я чувствовала, что веду себя неправильно, что не только моя карьера, но и жизнь могут пойти под откос. Но остановиться не могла. Меня несло, будто грузовик на мокром асфальте, а приближающийся фонарный столб каждый раз удавалось объехать до следующего поворота. Попытки увещевания от Элиаса и Лизбет вызывали только раздражение.
- Что вы хотите сказать? – внутренне холодея, спросила я.
- Мы все здесь кого-то теряем, вот что я хочу сказать! Каждый год! – с неожиданным жаром произнес Страйтон. – И вы должны перестать носиться со своей болью, как с писаной торбой! Вы несете ответственность за жизнь своего напарника, а я в какой-то мере – за вашу.
- Прошу прощения, сэр, этого больше не повторится, - глухо отчеканила я, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Ответственность! Да я несу ее с детства, за всех – за себя, брата, а потом и подразделение… Но никогда еще эта ноша не была такой тяжелой. Шеф прав, но, черт побери, как же достало все!..
- Вот именно, сержант Ларссон. Не повторится. Я назначил детектива Александра Морица главным в вашей паре, несмотря на его нижестоящее звание и малый срок службы. При возникновении спорных вопросов, с этого дня вы подчиняетесь его приказам, - Страйтон с хлопком приоткрыл жалюзи, и его грубый профиль потонул в утренних лучах.
Я зажмурилась от яркого света. Что ж, подчиняться Лексу – не самое худшее, что могло произойти. Парень бывает заносчив, но свое дело знает и, что куда важнее - старается. Повисла долгая пауза. И, как только подумала, что буря миновала, шеф заговорил снова.
- Кроме того, - продолжил он, не поворачиваясь в мою сторону, - я выношу вам официальное предупреждение. Если со стороны ОСА или от мистера Морица последует хоть одна жалоба, я отстраню вас от расследования всех дел, связанных с кланом Ризз-ша.
Через минуту я вышла из кабинета Эрнеста Страйтона на ватных ногах, под сочувствующими взглядами снующих детективов. Три года потребовалось мне, чтобы заслужить уважение и доверие этого сурового копа, и всего один проступок, чтобы его потерять. Нет, не один. Ты врешь себе, Катарина… И не нужно валить вину на Элиаса или кого бы то ни было. Еще там, на углу Глэдис и двадцать восьмой, давя ботинком окурок неизвестного наблюдателя, ты поняла, что заигралась. И это предупреждение – лучшее из того, что могло произойти из-за твоей неосторожности. Да, мы все несем ответственность, и Страйтон сделал единственное, что могло оттолкнуть меня (а еще страшнее – Лекса) от участи оказаться в сточной канаве с пулей во лбу или с фирменной «петлей» Ризз-ша на шее. Виновата только я и приму это решение с достоинством. Вот только почему так хочется свернуться клубком и завыть от обиды?..
***
- Счастливого Рождества! – просияли с порога родители Элиаса.
Чейз-старший держал в руках бутылку вина.
- Нам глинтвейн, детям – эгг-ног! – сказал он.
Мы с Элиасом заговорщецки улыбнулись. Нам уже исполнилось по восемнадцать, а его отец говорил так уже лет десять, каждое Рождество. Последние два года миссис Чейз сама тайком доливала в эгг-ног рома. Вот такой заговор.
Макс вприпрыжку выбежал в коридор за своим подарком, но тут же приостановился и зашагал степенно. Ему недавно стукнуло двенадцать, и он, как все мальчишки, вообразил себя взрослым. Модели автомобилей перестали его интересовать, мой брат все настойчивее просил отца научить стрелять «из настоящего оружия». Лицо Макса разочарованно вытянулось, когда Чейз-старший вручил ему игрушечный револьвер и ласково взъерошил волосы.