Страница 2 из 27
Истинный друг познаётся в беде.
Квинт Энний
Купе казалось невыносимо пустым.
Мерное постукивание колёс, обычно успокаивавшее меня, отдавалось в голове кузнечным молотом, и я, поморщившись, устало потёрла виски. Чуткий Акко поднял голову с моих коленей и уставился на меня тревожным взглядом янтарных глаз.
- Всё в порядке, - тихо ответила я на его безмолвный вопрос.
Острые зубы сомкнулись на моём рукаве и бережно потянули вниз.
- Нет. Не хочу спать. Не могу, Акко. Мысли забиты всяким. Эти подземелья, рукописи, Энни... Джер... как думаешь, мы ведь вытащим его, правда?
Акко ободряюще потёрся носом о мой локоть, но я чувствовала, что уверенности в нём было не больше, чем во мне. Я ласково огладила его голову и посмотрела в окно. Где-то там, в черноте, изредка вспыхивали далёкие огоньки - вспыхивали и тут же терялись, оставаясь позади нераскрытыми тайнами. Хотелось узнать, чьи руки зажигали их и гасили, какие люди проживали свою жизнь там, под свет этих огоньков, за надёжными стенами уютных родных домов. А ведь когда-то, ещё совсем недавно, я была так на них похожа.
Теперь же моим пристанищем всё чаще становился унылый, неспокойный, вечно мчащийся по рельсам поезд, а моим спутником - человек, которому я не могла доверять. Джер. Равнодушный. Чужой. Циничный, самовлюблённый - и всё же непостижимым образом служивший мне опорой даже тогда, когда я ненавидела его. Судьба, словно играясь, приводила его ко мне в роли то врага, то спасителя и спутывала ощущения, заставляла проникнуться обманчивыми иллюзиями. Было время, когда я наивно предполагала, будто он был способен защитить меня и, что важнее, будто он хотел сделать это. Там, на озере, в той дивной, умиротворённой, сокрытой от мира обители, он непринуждённо звал меня по имени и днями напролёт катал на лодке; он смотрел на меня таким взором, от которого начинаешь ощущать себя уверенней, спокойней и сильней.
А потом он отдал меня Ордену.
Эджертон Сандерс. Человек, который предал меня однажды. Человек, который поступился собой ради меня. Я не могла разгадать его; казалось, что бы я ни думала о нём, я всё равно ошибалась. Мне вспомнилось, как когда-то он, нацарапав на полях газеты свой адрес, шутя приписал ниже: "Эдж Сандерс, частный ангел". Неуместно и кичливо, подумала я тогда и презрительно скривила губы.
А теперь я осталась одна, здесь, в привычном купе ночного поезда, увозя с собой бесценные рукописи Джона Боуфорда, ради которых мой сомнительный ангел не побоялся пожертвовать всем.
Неясное горькое чувство утраты волной поднялось к горлу. Мы с Акко - потерянные, беспомощные, словно две рыбы, выброшенные на берег. Что нам было делать дальше? Куда идти по возвращении в Виндсхилл? Как расшифровать рукописи, как вытащить Джера из неприступной крепости Ордена? Он, наверное, знал бы ответ на каждый вопрос. Несмотря на все его недостатки, он всё же умел решать такие проблемы, к которым я даже не представляла себе, как подступиться. И, сама того не заметив, я привыкла к этому. Привыкла видеть его рядом.
Мерно стучали колёса, будто отсчитывая проносившиеся мимо тревожные, бессмысленные мгновения. Пустовавшее место напротив наполняло тоской моё сердце.
Мне не хватало его.
К моменту, когда мы наконец добрались до предместий родного города, у меня всё же сложилось некое подобие плана. Первым делом стоило спрятать рукописи в надёжном месте. Затем - провести разведку в логове Ордена, чтобы понять, как действовать дальше. Этими весьма нехитрыми соображениями я поделилась с Акко, неохотно отмечая, что даже из этих двух задач я не могла решить ни одну. В Виндсхилле больше не было места для меня - никто не знал, что я всё ещё была жива, и никто не должен был узнать об этом. Но если так, где я могла спрятать самое бесценное сокровище, что было сокрыто сейчас в простой холщовой сумке?
К моему удивлению, Акко, кажется, знал ответ.
Не дожидаясь, пока поезд как положено прибудет к вокзалу, он подтолкнул меня к выходу из купе, а там - к тамбуру и тяжёлой двери наружу.
- Открыть? - неуверенно спросила я, бросая взгляд на мелькавший за крохотным окошком пейзаж. Мы не успели ещё даже въехать в город, и потому от скорости у меня кружилась голова.
У меня, но не у Акко. Он решительно подтвердил, что именно это безумие и было сейчас его намерением, и я, обречённо вздохнув, с усилием повернула ручку. Ледяной ветер едва не сбил меня с ног, и я не удержалась от тихого возгласа, отшатываясь назад. Отступить, впрочем, не успела - Акко уже стоял на пороге, призывая занять место в седле.
- Я лучше не стану думать о том, что ты сделаешь дальше, - заявила я, уже привычным движением взбираясь ему на спину. Акко уркнул, не то ободряя меня, не то посмеиваясь.
А потом я словно оказалась в эпицентре урагана. Где верх, где низ, где поезд и скалы - я больше не знала. Изо всех сил я прижималась к единственной надёжной опоре, сдавливая коленями и локтями чешуйчатое тело кшахара, пока неистовый ветер трепал моё платье и волосы и бросал нас из стороны в сторону, словно потерянного воздушного змея в грозу. Впрочем, уже весьма скоро я убедилась, что хозяином положения был всё же не ветер. Акко поднял нас выше, оставляя внизу, в долине, две серебрившиеся в лунном свете змеи: одна из них - река - извечно несла свои воды к ущелью, поверх которого возвышался наш холодный каменный город; другая - поезд - пыхтя ползла по рельсам, вынужденно повторявшим изгибы скалистых берегов.