Док

Пока хмурые бойцы обсуждали возможные варианты, я тихо сидел в углу и жевал подобранную днем соломинку. Потом поймал на себе изучающий взгляд командира и попытался озвучить мою бредовую идею:

– У нас в команде есть четыре человека, поставивших себе микрочипы экспресс-навигации. У двоих пришлось часть функций блокировать, но в целом это работающее железо...

– Есть такие, – согласился капитан Кокрелл. – Наводчик и координатор у пулеметчиков, один отвечает за связь с артдивизионом и один в группе глубокой разведки.

– У этих чипов есть побочный эффект. Если их перекалибровать и добавить атропиновые препараты, то можно неплохо видеть ночью без «ночников». Плюс, обострить обоняние на несколько часов. Четыре бойца на возможных путях подхода. Без фонящего оборудования, которое можно засечь. На сутки-двое их хватит, потом нужно будет госпитализировать и приводить в порядок. Зато их не сможет обнаружить никто. И никто не сможет просочиться мимо незамеченным.

– Двое суток мало. Охота может занять существенно больше времени.

– Тогда мы спалим им мозги. Решай сам, ротный. Но это – возможный вариант разобраться с проблемой без привлечения помощи «сверху». Тем более что ее нам все равно не дадут.

Остро отточенный карандаш лег на карту, и Кокрелл махнул одному из бойцов:

– Понял, о ком говорили?.. Тогда позови парней, будем мозговать, как лучше использовать их таланты...

* * *

– Док, но если я смогу его заметить, то шлепну с одного выстрела!

– И превратишься в ослепшего и оглохшего идиота. Запомни – никаких резких движений, никакой стрельбы и беготни по ночному лесу. У тебя будет притопленный шнур к спутниковому маяку в стороне от лежки и оборудованная позиция. Твоя задача – лежать и слушать, нюхать, смотреть во все глаза. Ты должен слиться с джунглями, превратиться в опавший лист. И когда чужак пойдет мимо, дать нам знать... Когда наведешь на противника группу перехвата, примешь вот этот препарат, который тебя вырубит на несколько часов, но спасет от звуков и вспышек стрельбы... Поверь, нам придется еще повозиться потом, возвращая тебя в нормальное состояние.

– Но если ребята его не заметят? И он сможет выстрелить первым!

– Твоего целеуказания хватит, чтобы зажать его на разведанной территории. И там уже ему не укрыться никак.

– Но я бы рискнул отработать сам. Эта сволочь завалила Томми, а мы с ним росли в одном квартале.

– Я тебя понимаю. Но если станешь играть в героя, то отправишься следом за своим другом... Поэтому – выполняй приказ, боец, и не рискуй жизнью товарищей, устроив личную войну...

* * *

– Я не уверен в двоих, ротный. У одного «фонит» чип, парня может просто скрутить на препаратах. Второй готов бежать впереди собственного свиста, лишь бы голыми руками придушить снайпера.

– Я знаю, док. Но выбора у нас нет. Если мы за эту неделю не разберемся с уродом, подтянутся другие ублюдки и начнем нести потери. Мы и так были вынуждены сократить частично патрулирование. Еще немного – и в лесу будет полно ср...х унидос, окопавшихся на каждой кочке. Поэтому придется рискнуть.

– У нас два дня, потом парни начнут «гореть».

– Значит, тебе придется совершить чудо, когда мы их заберем с позиций. Хватит, док, не грызи мозги, и без тебя тошно...

* * *

Снайпер пришел на пятую ночь, в грозу. Он плыл на связке надувных мешков, продвигаясь вперед очень медленно и осторожно. Но как бы он ни крался, черный силуэт сумел заметить третий номер и подал нам сигнал. Пропустив его на заранее подготовленную позицию, мы активировали укрытые на стволах деревьев мины и погнали дичь на них. Через пять минут одна из ловушек сработала, и поисковая команда замкнула кольцо оцепления. С первыми проблесками зари раненого стрелка приволокли на «кладбище».

Я выбрался из своего «склепа» и устало подошел к сбившимся в кучу солдатам. Связанный пленный скособоченно сидел, привалившись к глиняному отвалу. Молодой совсем еще мальчишка, лет шестнадцати, не больше. В драной рубахе, уляпанной кровью, и широких бурых штанах на широких тесемках, с пустыми холщевыми подсумками.

Обернувшийся капитан разглядел мои пустые глаза и помрачнел:

– Кто?

– Штапп. Все же «фонящий» чип убил парня... Остальных я накачал так, что неделю будут овощами отлеживаться, потом потихоньку верну их к жизни.

– Печально. Мерзавец сумел хоть так поквитаться... Ладно, док. Мне нужно, чтобы он прожил еще дней пять. Лучше – больше. Поройся в стимуляторах, подбери что нужно. И мы выпотрошим этот кусок говна.

Я почувствовал, как внутри меня все собралось в сплошной ледяной ком. Растер заросшее щетиной лицо и прошептал:

– Извини, ротный, но я не буду помогать тебе... Если надо – давай перевяжу его и отправим в бригаду. Пусть допросят с «сывороткой правды» или еще что придумают. Но мы же не палачи...

– Док... Эти люди не понимают другого отношения. Для них мы – мусор. Как и они для нас. И если мне придется разменять сотню или тысячу этих голодранцев на одного бойца, я это сделаю не задумываясь.

– Но мы же люди, ротный... И пусть это война, но есть какие-то принципы, которыми мы не можем поступиться. Вспомни сам, ведь за все время боев никто из ребят не грабанул соседнюю деревню, не изнасиловал женщину, не убил крестьянина ради развлечения. И пусть этим балуются тыловые уроды, но ведь вы-то не такие!

Мой седой командир непонимающе оглянулся вокруг и попробовал объяснить мне еще раз. Он явно не мог взять в голову, почему элементарные прописные истины приходится объяснять взрослому человеку, с кем делили кусок хлеба и вместе выживали в этом зеленом аду: