Страница 60 из 105
— Где Рон? — спросил Падди, игнорируя признание юной хулиганки.
— В кутузке, — обреченно махнув рукой, выдохнула Марта.
Падди возмутился.
— Что? Его два часа уже как должны были выпустить!
— Его и выпустили, — вздохнула Марта, — но прямо перед пабом опять повязали. Вильерс неугомонный, да потом еще и шериф налетел...
— За что?
— За драку, — неохотно сообщила Марта.
— За драку?! Рона? Во что ты опять его втравила, ненавистная!
Девушка негодующе фыркнула и, не удостоив собеседника ответом, гибко потянулась, высоко закинув руки за голову. Потом она встала и отправилась в сторону кухни. Через некоторое время да Падди донеслось ее воркование. Журналистка, опоздав на ужин, подлизывалась к миссис Рой чтобы добыть себе пару сэндвичей.
Падди так бесцеремонно вырванный из своих грез у камина, разозлился еще сильнее. Мало того, что эта юная особа ни в грош не ставила его авторитет, и всячески подрывала репутацию его ученика, она еще всегда умудрялась получать от непреклонной миссис Рой всякие лакомства, о которых ему приходилось только мечтать. Падди сидел у камина, нахохлившись, и молча негодовал. Его, можно сказать героя дня, а ведь девушку археологов из Британского Музея, спас не кто иной, как он, даже не поблагодарили, бросили, как щенка в одиночестве... Грусть накатила на старого репортера. Он молча смотрел, как рассыпались в камине сгоревшие поленья, подергиваясь по краям серым пеплом. Вот так и в его душе, того и гляди останется скоро один пепел да зола. Но меланхолическое настроение Падди резко оборвал вернувшийся с патрулирования констебль Вильерс. Он возник на пороге словно призрак. За стеклянными дверями ползли клочья тумана, видимость ограничивалась несколькими ярдами.
— Вы опять арестовали моего помощника! — накинулся на констебля Падди.
— Держите его на привязи вашего помощника, а еще лучше наденьте на него намордник, — вспылил констебль.
— Это наверняка происки проклятой девчонки, парень не виноват.
— Вы о вашей, этой, как ее?
Констебль настолько искусно изобразил растопыренной пятерней нежно зеленый ирокез Марты О’Нил и одновременно скорчил восхитительную мину, безупречно спародировав выражение личика журналистки, что его собеседник просто покатился со смеху.
— Зря смеетесь, в следующий раз я отправлю в холодную и ее.
— Давно пора, — согласился репортер.
— Я бы и в этот раз ее упек туда, но было не за что. Она, к сожалению, в драке не участвовала, а напротив, пыталась ее пресечь. Но счастье, что я обогнал шерифа. Старик просто размазал бы вашего гаденыша по тротуару.
— Да за что, во имя неба?
— Нет, дайте сначала отдышаться...
Констебль с трудом сдерживал негодование. Его привлекательное, и даже очень привлекательное, и, обычно, добродушное лицо, теперь было исполнено гневом. Голубые глаза потемнели до синевы штормующего моря, а нежный румянец щек куда-то исчез, сменившись белизной. Может быть, ему и удалось бы справиться с яростью бушевавшей внутри, будь он хоть на пару лет постарше. Но выдержка все таки изменила юному блюстителю порядка, когда репортер в очередной раз упомянул Марту О’Нил.
— Не может быть, чтобы эта негодяйка никак не была причастна к тому, что там у вас случилось с Роном. С кем бы он ни подрался, наверняка из-за нее.
— Да, она чума! Вынюхивает и вынюхивает все подряд, а потом строчит в своей газетенке такое! Черт возьми, каждый раз, когда я читаю этот кошмар, меня одолевает одно желание — увидеть и ее жертвой нашего маньяка! И если бы Крейстонский душитель напал на нее в моем присутствии, я мог бы и не удержаться от искушения дать бы ему сначала сделать свое дело! С арестом можно в этом случае и повременить!
Падди расхохотался необычайно громко. И причину его буйного веселья констебль практически сразу понял. За его спиной раздались аплодисменты. Вильерс оглянулся и побледнел еще больше. Марта с самым счастливым и довольным видом, насколько можно было судить о выражении ее личика под густым контрастным макияжем, хлопала в ладоши, приветствуя его речь. Констебль понял мгновенно, кто именно станет ньюсмейкером в утреннем выпуске интернет версии издания, с которым сотрудничала Марта.
— Вы что здесь делаете? — рявкнул он на развеселившуюся журналистку, — Разве серпентарий на ночь не закрывают?
— Еще пару слов, констебль, для «Голоса Бриксбена», прошу вас...
Констебль беспомощно посмотрел на Падди, но тот только тихо радовался. Не ему одному достается от этой юной хулиганки, теперь и представителю полиции тоже перепадет.
Вильерс решил промолчать, он и так уже понял, что наговорил лишнего, но не преуспел...
— Так с кем там подрался Рон, — задал Падди провокационный вопрос и констебль сорвался.
— Подрался? Дракой я бы это не назвал! Ваш подопечный просто накинулся на беднягу ни за что, ни про что! Герр Швиц случайно, оступившись, просто схватился за эти проклятые аксельбанты на его лохмотьях и тут же извинился. Он сказал «Entschuldigen Sie bitte»! Просто извинился по-немецки. Не знаю, что уж там послышалось вашему недоумку, и почему он счел, что немец оскорбил его даму!
— Рону ничего не послышалось! — вмешалась Марта, — Сначала ваш драгоценный Швиц прошипел ему в лицо...
И тут к ужасу всех собравшихся девушка, не дрогнув произнесла такое изощренное ругательство, от которого даже стены в гостиной «Короны Крейстона» могли бы покраснеть. И по какой-то роковой случайности, эта чудовищная фраза была созвучна немецкому «Entschuldigen Sie bitte». Их действительно можно было спутать впопыхах.