Страница 7 из 140
Надюша с ужасом поняла, что не помнит, зачем позвала Андрея за собой, но потом всплыла в памяти чернявенькая девчонка с противным запахом, которая велела ей убираться. Надюша терпеть не могла, когда ей что-то велели, и первым ее побуждением всегда было пойти наперекор.
– Так что же? – спросил ошарашенный парень.
– Ничего. Пока! – крикнула Надюша и побежала в поля.
Дед Сергей с женой хватились внучки вечером. Побежали туда, сюда, спрашивали всех и каждого:
– Внучку нашу не видели? Беленькая такая. Высокая. С косой.
– Нет, – отвечали им, и только одна девица, темная, с прилипшей к сарафану шелухой подсолнуха, презрительно ответила:
– С Андрюхой она ушла, в лес, проститутка хренова. Увижу – ноги выдерну! Так и скажите ей, выдре!
Дед Сергей замахнулся было на нее рукой, но бабушка увела его к телеге.
Мать потом плакала, сидя на крыльце и вглядываясь в темноту летней ночи, наполненную тихим стрекотом насекомых.
– Что ты, – уговаривала ее бабушка, – что ты. Ты не переживай. Ну в подоле принесет, ну и что?
– Да пусть несет! – рыдала мать. – Не чужого принесет, нашего. Не случилось бы только чего. Где она? Ну где же она?
И бабушка тоже плакала, чувствуя себя виноватой.
А Надюша, боясь заблудиться в темноте, забралась на поле в стог и сладко проспала там до рассвета, а утром, осмотревшись и поняв, где дом, побежала по полю, радостно взвизгивая, когда длинные стебли, мокрые от росы, хлестали ее по голым рукам.
Андрей пришел день спустя и несмело поскребся у калитки, как десять лет назад – ньюфаундленд. Он и похож был на пса: большой, лобастый, с грустными глазами. Андрей звал Надюшу с собой, но она, привыкшая к дому, к родителям и сестрам, связанная с ними нежной и сильной любовью, не пошла. Тогда остался он.
Сначала ходил каждый день из Перхурово пять километров туда и пять – обратно. Потом Андрей и Надюша обвенчались в Масловской церкви. Весь двадцатый век церковь стояла разрушенная, без креста и звонницы, обросшая березками, семена которых забросил на уступы стен ветер. Кирпичи осыпались, штукатурка лежала на загаженном полу густым слоем, голуби, забравшись на хоры, выводили рулады дрожащими от страсти голосами, и два печальных ангелочка, два пухлых крылатых младенца в окружении роз, смотрели вниз с потолка, на котором сохранился фрагмент красивой когда-то росписи.
На третий год появился вдруг в Маслове неизвестно откуда батюшка, собрал прихожан, церковь очистили, отремонтировали и вновь освятили. Она стала средоточием жизни, в ней снова женились, крестили детей и провожали в последний путь близких. А где же еще было это делать?
Мать переживала, что поженились дети очень скоро, и союз их окажется непрочным. Но вышло по-другому: Андрей любил Надюшу всю жизнь, словно завороженный ее внутренней силой и скрытыми душевными грозами.
Так в Сергееве появился второй дом. И то ли вдохновленные примером Надюши, то ли природой созданные для того, чтобы объединять и быть вместе, сестры привели своих мужей в Сергеево и стали рожать дочек. Мальчики рождались тоже, но крайне редко, и именно они, бывало, уходили жить в другие села.