Страница 13 из 136
Пока магёнок запирался на все запоры, я вспрыгнула на смятую постель и стала как ни в чем не бывало вылизывать лапку. Ну не верю я, что этот кузнечик-переросток, мучитель маленьких кошечек, добровольно и радостно пойдет на контакт. А раз такое дело, пусть он первый начинает - у меня от злости всегда лучше получалось скандалить и драться.
Ромэй:
Уф, ну вот мы и наедине. Теперь надо натянуть лассо и дать понять, кто тут хозяин. А потом… С ручными всё понятно: они сразу на колени и руки лизать… А дикие сопротивляться могут, рычать там, огрызаться… Я ещё когда в детстве в книжках читал про укрощение диких оборотней, чуть ли не в экстаз впадал, представляя себя на месте мага. Просто чувствовал, как буду затягивать петлю, как буду смотреть на попытки зверя освободиться, как потом он сдастся и признает меня господином… И как все кругом будут уважительно перешёптываться: «Это тот самый маг… Ромэй Аржинт… Он ещё совсем молодым привязал дикого оборотня! Весь в отца…»
Да, мечта почти сбылась!
Я посмотрел на мелкую, мокрую и грязную пакость, вылизывающую свои лапы на моей кровати, и с силой дернул лассо. Ничего не произошло… Я дернул ещё раз. Снова никакой реакции.
Матервестер!
В животе заныло от начинающего подкрадываться страха. Я же всё делаю правильно! Что опять не так с этой драной кошкой?! Почему с ней всё идет не так, как положено?! Почему она всё портит?!
От обиды и злости страх отступил, и, схватив это наглое недоразумение за шкирку, я швырнул его с кровати в самый дальний угол:
- Я тут сплю, между прочим!
Татьяна:
Аш-ш-ш…
Я приземлилась на все четыре лапки, полоснув когтями по оштукатуренной стене и оставив глубокие царапины. Вот же зараза, швырнул, как тряпку!
Выгнула спину и зашипела. Предупреждающе. Ну, вот такая я… миролюбивая. Даже с засранцами пробую сначала разговаривать, а только потом по шее.
И насиловать ЭТО мне совсем не хочется, ну вот совсем!
- С первого р-р-раза не понимаешь, магёнок, обязательно по заднице надо? – а рык в его голове раздается совсем не кошачий. – Кончай придуриваться, и давай поговорим спокойно.
Всё, с меня взятки гладки. Если у него не сработает голова, будем лечить противоположное место.
Вспрыгнула на стул и устроилась на нём вроде бы расслабленно, но на самом деле каждая мышца, каждая жилка и даже каждая шерстинка готова к броску.
Ромэй:
Я сидел на кровати, смотрел на восседающую напротив меня на стуле мелкую чёрную кошку и пытался сопоставить с этим раздающийся у меня в голове взрыкивающий голос. Настолько громкий, что у меня по всему телу эхо от него вибрирует.
- Ты кто? – тупейший вопрос, но на что-то более умное я сейчас не способен. Единственное, что я понимаю совершенно точно – передо мной не просто оборотень, а какой-то… с дефектом. Карликовый энтакату? Кошка-переросток? В любом случае непонятно, почему она то маленькое, то большое. А если… Если у неё нет человеческого образа?! Ну лимит-то – два… Вот у неё и есть два образа. Кошка и энтакату. А человека – нет. Матервестер!
Но всё равно это не объясняет, почему я её стягиваю из последних сил, а она, вместо того, чтобы хрипеть от удушья, лапы себе опять нализывает!
Татьяна:
- Конь в пальто! – классика жанра, но оно само напрашивается, глядя на эту ошалевшую физиономию. Зато хоть грабли не тянет. Сел на свою неубранную постель и тужится изо всех сил, стараясь выдернуть у меня свою верёвочку. Как бы не лопнул… я ведь не отпускаю свой конец просто из вредности, а иногда даже немного поддёргиваю и наблюдаю, как он пыхтит и напрягается.
- Что, не получается? – я не нарочно с таким ехидством спросила. Хотя вру. Нарочно. И, лапку облизав, стала умываться как ни в чем не бывало. Тоже нарочно…
Но он сам напрашивается на то, чтобы его подразнить. Потому что тужится же, поганец, не просто так, а чтобы меня скрутить и… сделать что-то явно нехорошее, у него на покрасневшей морде плакатными буквами это желание нарисовано. Вот упёртый.
Ромэй:
Я сначала не понял, к чему был прозвучавший у меня в голове вопрос. Кстати, вполне себе нормальным голосом заданный, женским… Девчачьим, я бы даже сказал.
Мало того, что самка, так ещё и девчонка?! Матервестер!
Я дёрнул лассо с такой силой, что нормальный оборотень сдох бы, разорвавшись от этого пополам! А эта… сидит! Злость, обида и… страх. Да если бы не так страшно было, просто прикокнул бы сейчас чем-нибудь тяжёлым! Потому что… Зачем мне дефектный, непослушный дикий оборотень?! Главное не то, что она – энтакату, а то, что она - не связывается! Но связь-то есть, вот она…
Я снова подергал лассо, недоумевая, что же происходит вообще…
- Что тут вообще происходит!
Татьяна:
Во, вопросы задает правильные. А на морде детская обида – как же, игрушка оказалась бракованная. Я потянулась, с удовольствием запустив коготки в мягкую обивку стула и даже немножко поточив их о приятную ворсистую ткань. Разлохматила… чуть-чуть, почти незаметно.
Снова села на разлохмаченное место и посмотрела на магёныша в упор.
- Не повезло тебе, длинный. Я даже посочувствовала бы, честно. Если бы ты, зараза долговязая, пинаться не начал.
Ромэй:
Ничего не понимаю, совершенно ничего не понимаю! Ну, хорошо, дикие оборотни - странные, на них давно уже забили и облавы не устраивают. Взрослые твердят: «себе дороже» и «у нас и домашних по питомникам навалом». Иногда небольшие отряды молодых магов-воинов прочёсывают лес, но в самую глухомань редко суются. Трусят. Воины в открытом поле хороши, когда на них толпа дикарей нападает, например. А когда то ловушка, то капкан, то лучник… Не так уж нас эти дикари достают, чтобы ради них жизнью рисковать. Сидят себе где-то далеко, боятся.