Страница 6 из 64
Родители уехали, а Лиза с соседкой Анной Петровной проговорили всю новогоднюю ночь. За окном стреляли фейерверки, за стенкой у соседей развлекал Новогодний "Голубой огонек" из телевизора, а у них с Анной Петровной горели только свечи на столе и гирлянда на живой елке, украшенной старыми игрушками. Это было так необычно и так уютно. Лиза с интересом разглядывала старые игрушки, а Анна Петровна, заметив интерес девочки к игрушкам, рассказывала о каждой из них. А ещё Анна Петровна рассказала о своей семье. Оказывается, она была из старого дворянского рода. Только вот в живых уже не было никого из этого рода. Был какой-то внучатый племянник, где-то за границей, но никто и никогда его не видел. "Седьмая вода на киселе", - называла его Анна Петровна.
Лиза и сама не заметила, как успокоилась и рассказала соседке, с которой до этого только здоровалась на лестничной площадке, о своей бабушке, о травах, о том, как ей нравилось приезжать в деревню к бабушке. Анна Петровна слушала, не перебивая, а потом погладила Лизу по голове и сказала:
- Твоя бабушка была мудрая женщина. Помни всё, что она тебе говорила. А в деревню ты, когда вырастешь, ведь всегда съездить можешь, верно?
За те несколько дней, что Лиза прожила у соседки, пока не было родителей, они очень сдружились. И Лиза стала частой гостьей у Анны Петровны. Ей же Лиза рассказывала и свои секреты и тайны, к ней же Лиза приходила делать уроки. Маме вдруг стало резко не хватать времени на Лизу, сначала потому, что мама плохо себя чувствовала, а потом потому, что у них родился Ваня. Лиза, как могла, помогала, но мама всегда как-то виновато на неё смотрела, когда она предлагала ей посидеть с братом. Будто неудобно ей было, что Лиза с братом сидит. Ваня рос очень спокойным мальчиком, так что мама и сама справлялась, вот разве что уроки не давал делать, пытаясь живо участвовать в процессе, тогда Лиза и уходила к соседке.
Потом Ваня уже подрос и не мешал, но Лиза всё равно приходила к Анне Петровне. А потом, в тот год, когда Лиза закончила школу и поступила на филологический, Анна Петровна умерла. Во сне. Уснула и не проснулась.
И вот тут выяснилось, что свою квартиру Анна Петровна завещала родителям Лизы, оставив распоряжение у нотариуса. В завещании говорилось, что если после её смерти тот самый внучатый племянник, именуемый ею, как "седьмая вода на киселе", не приедет в течение 3-х лет, то она переходит во владение Лизиных родителей.
Владела Анна Петровна и ещё одной квартирой, однокомнатной, но зато в старом районе города. Она много лет стояла пустой, в ней никто не жил. Неожиданностью стало и для Лизы, и для её родителей, что Анна Петровна завещала ту однокомнатную квартиру Лизе. Об этом им тоже сообщил нотариус. И, что совсем уж стало неожиданностью, к квартире же Лизе соседка завещала и неплохую сумму в банке. С оговоркой, правда: "Деньги тратить только на поездки в деревню или на природу".
- Ну, учудила старушка, - рассмеялся на это папа. Мама только тяжело вздохнула и покачала головой. И только Лиза понимала, почему именно так поступила Анна Петровна, она помнила слова соседки о поездке в деревню, когда вырастет и о том, что ей, Лизе, в деревне больше нравится.
С тех пор Лиза и жила в этой, доставшейся ей в наследство от бывшей соседки, квартире и имела приличный счет в банке которым ещё и не пользовалась толком. Билеты на электричку в лес тратами назвать трудно.
Внучатый племянник от прав на квартиру отказался, сославшись на то, что в наследстве он не нуждается. Прислал официальный отказ, и квартира рядом с родителями пустовала, ждала, когда вырастет Ваня. Переезжать в неё, чтобы быть рядом с родителями, Лиза отказалась. Она любила свою семью, приезжала исправно каждые выходные, возилась с братом, но всегда возвращалась к себе домой.
После оглашения завещания у нотариуса Лиза с родителями решили сразу посмотреть на квартиру. Тем более, что Лиза, узнав, что она сразу может переезжать по новому адресу, попросила их об этом. Родители переглянулись и согласились. А Лиза, едва переступив порог квартиры, вдруг поняла, что не хочет больше возвращаться к родителям. Да, пыльно, но ведь убраться же можно. Мебель стояла, накрытая белыми чехлами. Они такое только в кино видели, когда показывали старые дворянские имения. Но было Лизе уютно во всем этом и она, стоя в центре большой, в два окна, комнаты, произнесла:
- Ну, здравствуй, милый дом!
Спроси её кто-нибудь, почему она так сказала, она и сама бы не ответила на этот вопрос. А родители только опять переглянулись и тогда мама вдруг, вытащила из сумки и отдала ей конверт, в котором прощупывалась тетрадь. На самом конверте бабушкиной рукой было выведено "Лизавете". Тетрадь в конверте была толстой.
- Лиза - это тебе. От бабушки, - увидев вопрос в глазах дочери, мама пояснила:
- Мы не могли отдать тебе раньше. Для нас с отцом бабушка оставила письмо, в котором точно указала, что именно сегодня я должна тебе её отдать.
- В смысле, мам? Точная дата, чтоли была?
- Нет, в том письме бабушка написала: "Отдать Лизавете только тогда, когда она переедет жить в свой дом". Ты же сама только что назвала эту квартиру своим домом, так что, вот, держи, наследие!
Два дня понадобилось, чтобы проветрить и убрать пыль в квартире. Когда с этим было покончено, Лиза переехала жить в свой дом. И первым же вечером она приготовила себе чай и устроилась в удобном кресле рядом с торшером, предвкушая вечер наедине с бабушкиной тетрадью. Вскрыла конверт и увидела тетрадь. Тетрадь была старой, но исписана она была совсем немного. Большая часть листов были пустыми. Вместе с тетрадью из конверта выпал листок.