Страница 90 из 143
Вместе с тем, во многом Тухачевский оказался прав. По роду своей деятельности начальника вооружений он занимался не только сухопутными войсками и авиацией, но и военно-морским флотом. И здесь, в морском деле, весьма точно предугадал основную тенденцию развития, хотя моряком никогда не был.
Еще 8 мая 1928 года прошло заседание Реввоенсовета с участием начальников морских сил Балтийского и Черного морей. Обсуждали пути развития флота. Тухачевский считал, что "республика тратит непомерно много средств на морские вооруженные силы", и доказывал: "Восстановление Морского Флота и развитие существующей большой морской программы происходит не в развитие плана войны, а в развитие, я бы сказал, морского патриотизма наших морских работников... Мы находимся в положении прямо противоположном Японии и Англии. Морскими операциями даже самых мощных мировых империалистов нельзя нарушить ни нашей экономической, ни политической целости... Морской Флот играет чисто вспомогательную роль при выполнении наших операций. Сухопутная армия и Воздушный Флот - вот основные киты, на которых фактически зиждется наша оборона страны... Как во всяком деле, так и в стратегическом вождении армии всегда является желание заткнуть все направления и быть сильнее на всех направлениях, но приходится рисковать некоторыми участками, чтобы на главном направлении достигнуть нужных целей... Тут надо получить окончательную установку: нужен ли нам линейный флот, который мы заведем, зная, что этот флот для борьбы с "лимитрофами" (буквально: "пограничными государствами"; так называли страны, образовавшиеся после распада Российской империи: Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Финляндию, а также завладевшую Бессарабией Румынию, - составлявшие "санитарный кордон" против большевиков. - Б. С.) слишком силен, а для борьбы с империалистическими странами слишком слаб, или подойти наиболее трезво и практически к вопросу и сосредоточить основные силы на решающих видах техники". Михаил Николаевич предлагал больше внимания уделить не дорогостоящим линкорам, а более дешевой и не менее эффективной морской авиации и береговой артиллерии, в том числе зенитной. Он резонно указывал:
"Что сильнее: наши 3 дредноута или 3 бомбовоза в связи с той береговой артиллерией, которую мы сможем иметь... Несомненно, этот комплекс обороны намного сильнее, намного больше сумеет обеспечить нашу оборону и вместе с тем эти расходы на авиацию, на подвижную артиллерию не могут явиться крупным убытком".
В тот раз Реввоенсовет в целом согласился с позицией Тухачевского и на первое место в задачах флота поставил содействие сухопутным войскам на приморских направлениях и оборону побережья, и лишь потом действия на морских коммуникациях противника и самостоятельные действия на море. При этом было предписано не увлекаться линейными кораблями и крейсерами, а иметь сбалансированный состав флота - с легкими надводными силами, подводными лодками, морской авиацией и береговой обороной.
В 1932 году Тухачевский провел опытное учение Балтийского флота, по итогам которого сделал весьма решительный вывод о том, что мощные линкоры, считавшиеся до этого основной ударной силой флота, отжили свой век.
"Применение новых технических средств морского и воздушного морского боя, - писал Михаил Николаевич в докладе наркому, - совершенно по-новому ставит вопрос о борьбе с линейным флотом, особенно в условиях относительной близости берега. Быстроходность линкора и мощь его артиллерийского вооружения могут уменьшиться, и иногда почти сводятся на нет применением высотного и низкого торпедометания, высотной постановкой мин заграждения, атаками радиоуправляемых ракет и торпедных катеров, задымлением артиллерийского наблюдения и управления на кораблях, путем сбрасывания мелких дымовых авиабомб и мощного авиационного бомбометания с применением во всех случаях широкой постановки дымовых завес авиацией".
Действительно, во второй мировой войне роль линкоров очень быстро сошла на нет, поскольку они оказались очень уязвимы для авиации и подводных лодок. Так, во время разгрома в Пёрл-Харборе в декабре 41-го были уничтожены или выведены из строя все американские линкоры. Однако американцам удалось сохранить в целости свои авианосцы, и благодаря этому уже через полгода японский флот был разбит ими в бою у атолла Мидуэй.
К сожалению, в Советском Союзе в 30-е годы вновь начали увлекаться строительством линкоров и тяжелых крейсеров. Играло роль и то, что к этим кораблям благоволил сам Сталин. В результате к началу второй мировой войны Красный Флот оказался избыточен для борьбы с флотами "лимитрофов" и даже с теми весьма ограниченными силами, которые мог выделить против него германский флот. Тем не менее и на Балтике, и на Черном море советские военно-морские силы понесли тяжелые потери от немецких самолетов и подводных лодок.
После же окончания войны СССР развернул полномасштабную гонку морских вооружений, сначала - линкоров, потом - атомных подводных лодок, ракетных крейсеров и авианосцев, но так и не догнал флот главного потенциального противника - США.
И сегодня в России флот слишком велик для возможных локальных конфликтов с соседями, но заведомо обречен при полномасштабном конфликте с тем же НАТО. И опять призывы к усилению российского флота - это не более чем, говоря словами Тухачевского,
"морской патриотизм морских работников",
несоизмеримый с реальными возможностями страны.
Укажу, что иногда в своих прогнозах относительно отдельных видов вооружений Тухачевский ошибался. Например, он ратовал за скорейшее вытеснение обычной артиллерии безоткатной. Но тут слишком опередил свое время. Эпоха безоткатной артиллерии наступила уже после второй мировой войны. Зато Тухачевский очень рано увидел перспективу развития ракетного оружия. Еще в ноябре 1932 года он добился начала работ по конструированию ракетных двигателей на жидком топливе, а в сентябре 1933 года добился создания Реактивного научно-исследовательского института, занимавшегося разработкой ракетного оружия в СССР. Тухачевский также оценил значение радаров. В начале 1933 года он поручил Управлению ПВО определить, какие институты и конструкторские бюро могут заняться использованием электромагнитных волн для обнаружения самолетов. А 7 октября 1934 года писал своему старому знакомому - лидеру ленинградских коммунистов С. М. Кирову: