Люди как боги

Лишь когда она повторила свое требование в пятый или шестой раз, толпа стала разваливаться. Сперва завертелся кто-то вдалеке, следом выкрутился в темень сада его сосед, а за ними всех вегажителей охватило попятное вращение. Меж деревьев замелькали уносящиеся сияющие столбы, на несколько секунд все снова озарилось причудливыми огнями, потом огни погасли - вокруг был тот же непроницаемо черный, задыхающийся от собственных ароматов, непонятно чужой сад. я не боялся его - рядом светила Фиола. Вспомнив, что мы немые друг для друга, я схватился за наручный дешифратор, чтобы хоть он помог нам.

- Обойдемся без твоего прибора, - сказала она, засмеявшись.

я ошалело молчал. Мне были понятны каждое ее слово и цвет.

- Разве тебе не ясно,- прозвенела она, - что я разобралась в твоей речи еще днем, а сейчас ее поняли и мои друзья?

- Мне тоже показалось, что они ее поняли, - сказал я. - я даже уверен, что они ее поняли.

Она лукаво посмотрела на меня. Мне стало не по себе, до того она была красива.

- Надеюсь, и ты понимаешь меня? Не так ли, Эли?

я проглотил комок, вдруг сдавивший горло. Никакого чуда не было. Наш мозг - тоже дешифратор, слова сопутствуют прямой передаче мысли, здесь же мыслям помогали не одни звуки, но и цвета. Но и сознавая это, я не переставал удивляться.

- Наш язык беднее вашего, - сказал я. - На Земле не только люди, но и почти все животные общаются лишь с помощью звука, такова уж наша особенность. Но, знаешь, выйдем на открытое место. Это смешно, но мне мерещится, что у ваших деревьев не листья, а лапы.

- Ты фантазируешь! Деревья - спасители. Их листья экранируют от лучей нашей звезды. Днем никто у нас не выберется на открытое место. Мы гуляем ночью.

я вспомнил, что красавица Вега еще горячей, чем Альтаир, ее поверхностная температура около 15000 градусов. Под таким солнцем не погуляешь. И, несомненно, светящиеся и разговаривающие светом вегажители просто созданы для ночи.

30

Мы вышли на поляну и сели на скамейку. Ходить с Фиолой не очень удобно, она не способна ковылять по-человечески, а мне за ней не угнаться. Зато с ней хорошо сидеть, от нее исходит приятная теплота: вегажители, как и мы, теплокровны.

На поляне раскрылось ночное небо. Луна погасла, и звезды пылали чисто и напряженно. На Оре они ярче. Фиола глядела на Вегу. На Земле я часто любовался прекрасной Вегой, а здесь просто пришел в восторг - такая она великолепная. Фиола попросила указать наше Солнце, я поинтересовался, какое созвездие ей больше нравится. я с волнением ожидал ответа. Созвездия на Оре не схожи с земными, но Большая Медведица, Кассиопея, Орион и здесь, измененные, прекрасны - я опасался, что она укажет на них.

Но Фиола обратила светящиеся глаза на параллелограмм, отчеркнутый Фомальгаутом, Альтаиром, Арктуром, Сириусом и Капеллой, в центре его сияли три малозаметные, дорогие моему сердцу звездочки - Поллукс, Альфа Центавра и Солнце.

- Ты хорошо выбрала, - сказал я торжественно. - Мы оттуда, Фиола. - я показал на Солнце.

Она удивилась, что Солнце маленькое. я ответил, что просто оно очень далеко. Фиола задумалась.

- Вы могущественны, люди, - сказала (вернее просветила и пропела) она. Когда вы опустились на нашу планету, некоторые решили, что вы божества, так сверхъестественно было ваше появление.

- Теперь вы, однако. понимаете, что мы обыкновенные существа? Не лучше вас.

Она покачала головой, глаза ее засверкали сумеречно и влажно. Задумываясь, она становилась похожей на опечаленного ребенка.

- Во многом вы даже хуже нас. Вместе с тем вы безмерно превосходите нас.

я попросил объяснения. Отныне мы были способны беседовать на любые темы. Вскоре я убедился, что легко разбираю лишь простые понятия, а сложные мысли ей приходилось повторять по два-три раза, пока я постигал их. Она начала с того, что при первом знакомстве люди кажутся беспомощными.

- Вы неповоротливы, неспособны к быстрым движениям. И, может, самое главное: вы жизнедеятельны лишь в узком интервале условий, чуть измени их - вы погибаете. Вы не переносите ни жары, ни холода, ни разреженного воздуха, ни больших давлений, ни жестких излучений, ни длительного голода, ни жажды, ни перегрузок. Выбрось любого из вас без орудий и машин во внешний мир - что с вами будет? Даже средства общения у вас до удивления несовершенны - речь груба и медленна, прямой передачи мысли вы не применяете. Спектр существования людей настолько узок, что трагически превращается в линию - жизнь человека висит на этой линии, как на волоске. Мы во многом совершеннее вас. Хоть мы и предохраняемся от жестких излучений нашего безжалостного светила, зато мы легко дышим и при одном, и при сорока процентах кислорода, переносим стоградусную жару и стоградусный холод, понимаем друг друга без звуков и цветов, и звуки, и цвета лишь сопутствуют прямой передаче наших мыслей, мы не тонем в воде, месяцами живем без пищи и питья, не умираем, если не поспим неделю. И каждый из нас хранит в мозгу все знания, накопленные обществом, мы не нуждаемся в справочных машинах, чтобы вызвать к делу свои знания. Вот каковы мы - и каковы вы. Когда знакомишься с вами, поражаешься, что вы, такие беспомощные, все же существуете, что вы не погибли на заре своей истории.

- Это потому, что мы заставили наши недостатки служить нам. Наше могущество - оборотная сторона наших слабостей.

- Да, - сказала Фиола, - ваше величие продолжает ваши слабости. Это второе, чему поражаешься в вас. Вам опасны колебания температуры - вы защитились от них одеждами, помещениями, генераторами тепла. Вам страшно падение кислорода в воздухе, вы не переносите разреженности - вы придумали скафандры. Без еды и питья вы не способны жить - вы берете с собой запасы еды и питья, умеете изготавливать их из любых веществ. От перегрузок вы защищены силовыми полями, те же поля преодолевают невесомость, создавая единственно устраивающие вас узенькие, лишь случайно выпадающие в разнообразии Вселенной условия тяготения. У вас малая память - вы безгранично расширили ее запоминающими устройствами. У вас немощные мускулы - вы усилили их чудовищно мощными машинами. Мысль ваша замедленна, средства выражения мысли словами примитивны, понимание чужой мысли отсутствует - вы преодолеваете эти врожденные недостатки дешифраторами, за вас работают невероятно точные и быстрые механизмы. И хоть сами вы не способны быстро передвигаться на своих слабых, неудачно сконструированных природой ногах, зато вы создали космические машины, далеко обгоняющие самого быстрого мирового бегуна - свет. И так во всем, так во всем, Эли! Вы отыскиваете слабые свои места, беспредельно усиливаете их механизмами - и несовершенства ваши обращаются в преимущества. Без своих изобретений вы до ничтожества жалки, с ними непостижимо велики. Беспомощные перед каждой стихией природы, вы одновременно - самая величественная из ее стихий. Во Вселенной нет более могучих сил, чем вы, маленькие, неповоротливые люди. И хоть это не главное, чему следует у вас удивляться, - как все же не удивиться?